Читаем Пустые Холмы полностью

Теперь о твоем умении. Тебе кажется, что ты забираешь, а не создаешь, но что, если это и есть твой путь? Во время практик слушай тело – оно не умеет обманывать.

Да, и про письмо! Я не доверяю голубям, почта потусторонних работает ужасно, а электронная переписка невозможна в Заречье, поэтому пользуюсь, не поверишь, магией. Объясню при встрече».

* * *

После мороза баня казалась горячей, хотя Рана протапливала ее рано утром, да и то совсем чуть-чуть. Все скинули плащи и разулись. Ёгра разглядывал убранство предбанника: парни не заходили в женскую баню. Под лавкой ощетинилась тень – это банник был недоволен появлением мужчины. Но Полина строго посмотрела на него и приложила палец к губам. Левиафана оставили снаружи, и теперь он жалобно скребся в дверь. Банник юркнул к порогу и приник к нему ухом, вслушиваясь.

В баке еще осталась теплая вода. Полина ливанула на пол целый ковш, вытащила на середину столик, на котором девушки обычно замешивали снадобья для умываний или толкли ягоды, чтобы соком и семечками растирать кожу. Из сумки появились два зеркала и свечи.

– Принес? – спросила Полина.

Ёгра достал связку сухих трав, перемотанных веревочкой, и положил в раскрытую Полинину ладонь – собранные травы напитались его силой и должны были представлять на этом обряде землю. Маргарита зажгла свечи. Полина налила воду в плошку, а Аксинья взяла связку Ёгриных трав и запалила от свечки: над столом и зеркалами завился кудрявый дымок.

Все трое расселись по углам, а Водяная колдунья осталась у стола. Одно зеркало смотрело на нее, второе отражало крохотное окошко на дальней стене. Между ними курились травы, горели две свечи и таинственно посверкивала темная вода.

Ёгра достал варган и дернул за латунный язычок. Звук струной протянулся через всю баню и зацепил, словно удочкой, мельтешащие в головах мысли. Полина чувствовала, как успокаивается сердце, как нутро расслабленно замирает, повинуясь воле звука, как уходит волнение. Наговор возник сам собой в тот миг, когда пришло его время.

Она зашептала, всматриваясь в зеркало. Под таким углом не было видно ее лица – только грудь, руки да распущенные волосы.

Она старалась глядеть в одну точку, но замечать сразу все – и теплый полумрак, и тончайшие блики, скользнувшие из окна и отразившиеся от другого зеркала, и пелену терпкого дыма, от которого начинало скрести в горле. Изображение то расплывалось, то вновь становилось четче, время забылось. И вдруг неподвижное тело ее в отражении дернулось: рука пронесла мимо зеркала зажженную свечу и снова замерла, как в реальности, – зеркало поддалось, повиновалось ее магии и показало крохотный кусочек недавнего прошлого. Но Полинино внимание не зацепилось за это – теперь от зеркала ей нужно было иное колдовство.

Еще два раза зеркало уступило, и картинка в нем переменилась, показав Маргариту с длинной черной косой, еще не зажженную свечу в ее тонких пальцах и совершенно пустую баню. Но Полина продолжала сверлить взглядом одну точку, позволяя изображению то расплываться, то вновь наливаться четкостью. Она бубнила наговор и ждала, когда сама судьба подаст ей знак – или не подаст. Но интуиция подсказывала верить и упорствовать. Да и торопиться было некуда.

Полина забыла про приятелей: лишь иногда до нее долетал дрожащий звук варгана, словно привет из иного мира. Он возвращал на место разлетевшиеся мысли.

Она поняла, что глядит в темноту: не было в зеркале ни растрепанных русых прядей, ни закатанных рукавов широкой рубашки, ни беспокойных свечных огоньков… Перед ней простиралось новое пространство, заключенное в прямоугольную рамку.

Под ребрами будто заметалась птица. Полина глубоко вздохнула и протянула руку. Вздрагивающие пальцы приблизились к поверхности зеркала так близко, как только могли, но никакой преграды не ощутили. Тогда она подалась вперед и втолкнула руку туда, куда по всем представлениям просто не могла втолкнуть, – в поверхность зеркала, отозвавшуюся лишь прохладным покалыванием.

Откуда-то она знала, что надо подумать про белый прямоугольник окна, отразившийся во втором зеркале. Надо было смотреть на него сквозь эту новую неизвестность и тьму, тянуться к нему изо всех сил…

– О Даждьбог, глядите! – послышался шепот Аксиньи.

Полина подняла глаза: Маргарита, Ёгра и снежинка таращились на руку, выпроставшуюся из второго зеркала.

– Получилось… Получилось! – вскрикнула Маргарита. – Это что-то невозможное!

– Как избушки на курьих ножках и шапка-невидимка? – с улыбкой отозвалась Полина и зашлась кашлем от горького дыма.

Она потянула руку обратно, пытаясь представить, как это выглядит со стороны: две свечи, трава и чаша с водой заполняли пространство между зеркалами, но оно никак не ощущалось.

– Пространственные чары отнимают много сил, насколько я слышала, – сказала Аксинья, разглядывая Полинины пальцы: на вид с рукой все было в порядке. – Как ты себя чувс…

– Нет! – выдохнула Маргарита и неожиданно для всех бросилась к Водяной колдунье. – Полина!