Читаем Проводник полностью

Тогда в лесу собралось около девяти человек. Дело шло к вечеру, и мы разожгли большой костер. Вскоре хлеб и выкопанная на соседнем поле картошка были поджарены и съедены, по домам расходиться не хотелось, а юные души требовали приключений. Начал все Мишка, высокий худой парень, — он выглядел старше своих лет, поэтому всегда был вторым после Вадима кандидатом для отправки в магазин, когда требовалось купить что-нибудь, что детям продавать запрещалось.

Мишка принёс большой кусок шифера и с размаха забросил в огонь. Все разбежались, зная, что сейчас будет. Буквально сразу раздался громкий хлопок, и костер разлетелся на две части. Пацаны отреагировали с восторгом, и вскоре те, кто посмелее, стали бросать в огонь шифер, пустые бутылки, баллончики от дезодорантов и распылителей. Иногда хлопок случался до того, как кто-то успевал отбежать в сторону, и растяпа пугался, подпрыгивая на потеху прочим.

Когда Мишка в очередной раз подошел к огню, вдруг раздался глухой взрыв, и мелкие части от костра разлетелись в стороны. Сначала все восторженно закричали, а потом увидели, что Мишка сидит на траве, его правая штанина сильно разодрана, а на бедре расплывается большое красное пятно.

Все в панике засуетились, кто-то убежал звать Мишкиных родителей, а один парень под шумок ушел домой, как будто бы ничего не видел.

Только Вадим сразу бросился к пострадавшему и без всякой брезгливости начал осматривать ногу. Из правого бедра торчал кусок металла. Примерно сантиметра три снаружи, как глубоко он был внутри — никто не знал. Вадим взял бутылку с водой и начал промывать рану. Я точно не знал (да и сейчас не знаю), нужно ли было промывать рану или стоило ждать прихода врачей. Но то, что он не испугался, не поддался панике, а поспешил на помощь, говорило о том, что Вадим в беде не бросит. Тогда я подумал, что из Вадима вышел бы врач или спасатель. Оказывается, не ошибся.

— Где ты сейчас живёшь? — спросил я.

— На старой квартире. Мы думали продать её из-за переезда. Потом как-то всё закрутилось, отец нашёл хорошую работу. Денег хватало. А когда я решил жить отдельно и переехать сюда на учёбу и практику —вопрос с продажей отпал. Родители не сопротивлялись, город у нас тихий, спокойный. В начале сентября приедет Вера, будем вместе учиться и жить будем вместе. Я вас обязательно познакомлю, она просто очаровательная! — Вадим расплылся в улыбке.

Поднявшись, я понял, что меня слегка водит из стороны в сторону. Вадим тоже был немного пьян.

— Ну, раз по такому здоровому кабану заметно, я, наверное, вообще в полный ноль! — в голове весело шумело, проблемы казались какими-то далекими, нереальными.

— Завтра воскресенье, но мне надо будет ехать к родителям, вещи упаковать для переезда. В конце августа я уже полностью сюда переберусь, и мы обязательно повторим сегодняшнюю процедуру, — с радостью сказал Вадим.

— И не раз повторим! — добавил я.

Точно не помню, как добрался до своей кровати, но дома никого не было. «Интересно, где родители?» — мелькнула последняя пьяная мысль, и я провалился в сон.

11

Проснулся я очень поздно — взглянув на часы, понял, что проспал больше двенадцати часов. На кухне я нашёл записку от мамы. Они опять уехали на дачу: кто-то позвонил и пригласил их в гости. Вернутся они только в следующую пятницу. Продукты были в холодильнике, а разговоров о практике (а заодно и о вреде алкоголя) удалось избежать, чему я был только рад.

Воскресенье текло вяло и грустно — из-за похмелья не хотелось никуда идти. Без особого интереса взглянув на портфель Виктора, стоявший в углу, я пошел в другую комнату с кружкой кофе и включил телевизор. Так день и коротал — кофе, телек и диван. Думать совсем не хотелось, и я ничуть не жалел, что трачу время зря. Наверное, у каждого бывают такие дни.

С Ирой и Алфавитом мы встретились в понедельник в архиве. Я рассказал им все, что произошло: и как я добыл портфель, и про сумасшедшего дедушку, и про дневник.

Алфавит рассматривал дневник Виктора. Он даже достал спички и подержать один из листков над пламенем.

— А что, Ленин молоком писал тайные послания, когда был в ссылке, а потом… — он замолчал, когда увидел, что мы с Ирой улыбаемся, глядя на него, и, сунув спички в карман, вернул мне дневник.

— Очень смешно! Я хоть что-то делаю, чтобы найти улики. Всё это очень странно. Я уже начинаю верить в эту мистику.

— Хоть что-то! Я вообще-то добыл этот дневник, — заметил я. — И тебе звонил, но никто не ответил.

— Что делать с этим сумасшедшим стариком? Как обыскивать квартиру? Без согласия хозяина это уже криминалом попахивает, тебе не кажется? — спросил Алфавит, игнорируя мой упрёк.

— План с обыском мне самому не очень-то нравится, — признался я. — Думаю, сейчас наша главная задача — попробовать найти информацию о людях, которые каким-то образом были связаны с этой статьёй.