Читаем Проводник полностью

Глаза старика ожили, и он жестом пригласил меня войти. Квартира была обставлена просто, но со вкусом. Царила совершеннейшая тишина — ни шороха. Не похоже, что кроме меня и старика тут есть кто-то еще.

— Вот, возьмите молодой человек, — старик протянул мне домашние тапочки. Голос у него был на удивление спокойным. Через приоткрытую дверь в гостиную я смог заметить большой ковёр, мебель вдоль стены и небольшой телевизор в углу. Комната была пустой. Гроба в ней не было. Старик кивнул на другую дверь.

— Вот комната Вити. Подождите пока здесь, а я принесу вам чай, — все так же спокойно сказал дедушка Виктора (я понял так, что это был именно он).

Он скрылся на кухне и через несколько секунд послышался шум воды и звон посуды. Я почувствовал себя неловко: с одной стороны, неудобно, что пожилой человек готовит мне чай, с другой — отказываться еще более неудобно.

Мысленно я уже готовился к тому моменту, когда увижу тело Виктора, лежащее в гробу. Было жутко — хоть нас и учили, что смерть — это естественный итог жизни, я все-таки побаивался мертвецов. Конечно, будущий журналист должен быть готов ко всему, в том числе делать любые репортажи, но я предпочел бы заниматься чем-то мирным, без покойников.

Вспомнилось, как в лет семь или восемь я играл во дворе с другими мальчишками. Стоял теплый летний вечер, мы бегали и дурачились. Главным развлечением ребятишек тогда было играть на стройке. Вот и в тот раз ребята постарше позвали нас туда. Это грозило родительским ремнем, но отказаться было нельзя — тыкали бы пальцем, задразнили трусом и девчонкой.

С радостными криками мы помчались на стройку. В те времена такие объекты почти не охранялись. Был заборчик, скорее символический, перебраться через него почти никогда не составляло труда. Сторожа тоже не было — вернее, он-то был, но старшие сказали, что старичок пьян, лежит в будке и ничем нам не угрожает.

Мы подбежали к строящемуся зданию и увидели толпу людей. Невысокий худой мужчина, нервно размахивая руками, громко кричал на рабочих. Выражения он не выбирал — наверное, впервые в жизни я услышал столько ненормативной лексики от одного человека. Рабочие собрались полукругом, кто-то курил. Рядом стоял милиционер в синей униформе, он что-то записывал — прямо как те сотрудники, что сообщили о смерти Виктора. Увидели мы и «скорую помощь» — голубые отблески от «мигалки» плясали на угрюмых лицах рабочих.

Вдруг мужчина увидел нас и заорал: «Вы что здесь торчите, а ну пошли вон, сопляки!..» Несколько рабочих направились в нашу сторону, и я увидел, что они закрывали телами кого-то лежащего на земле под темной пленкой. Туда уже подходили работники «скорой».

Мужчины начали кричать, чтобы мы расходились по домам. Некоторые послушно убежали. Я и ещё пару ребят остались, сменив место дислокации, и продолжали наблюдать. В это время врачи уже принесли носилки и начали поднимать лежавшее тело. От порыва ветра плёнка открылась, и я увидел лицо. Мертвое детское лицо. Я узнал мальчика из соседнего подъезда. Он был примерно на год старше. Меня начало мутить, и я убежал, не оглядываясь, к своему дому. Вдалеке была слышна утихавшая ругань нервного мужчины и новые крики — женские. Крики матери, потерявшей сына.

После увиденного я долго не мог заснуть. Той ночью не раз просыпался в холодном поту. Мертвое лицо мерещилось мне в углах моей темной комнаты.

На следующий день у меня был очень серьёзный разговор с родителями, они строго-настрого запретили мне появляться на стройках. Я узнал, что соседский мальчик забрался туда один и остался ждать других ребят, пока те бегали позвать еще кого-то. Он упал с высоты первого этажа, да так неудачно, что свернул себе шею.

Я не мог понять, как это могло произойти. Мы постоянно прыгали с первого и второго этажа, некоторые, чтобы доказать свою смелость, даже с третьего. Правда, они прыгали в кучу песка. Я тоже намеревался пару раз, но так и не решился. А тут первый этаж — и так вышло. Родители сказали, что это всё дело случая — он, видимо, неудачно оступился и просто упал головой вниз. Тогда я был ошеломлён тем, что любая высота может быть опасной.

Родители взяли с меня слово, что я буду держаться подальше от таких мест. Образ мёртвого мальчика ещё долго являлся мне по ночам, и постоянно я просыпался в холодном поту. Он служил мне напоминанием о том, что не стоит рисковать своей жизнью понапрасну.

Это был не единичный эпизод. В детстве я еще не раз узнавал про смерть своих сверстников. Но тот, самый первый случай запомнился мне лучше всего. Я увидел смерть. Она уже не была чем-то далеким, нереальным.

Меня вновь передёрнуло от мысли, что скоро я увижу гроб с телом. Наверное, старик сошёл с ума. Его внук мертв, а он чай хочет пить! Врачи в морге едят рядом с мертвецами, но я пока не готов.

— Ну что, пойдемте, — услышал я за спиной голос старика.

Он держал в руках поднос с двумя кружками чая и блюдцем печенья. Я немного растерялся — слишком углубился в свои мысли и не слышал, как он подошел.

— Заходите, пожалуйста, я думаю, Витя будет не против.