Читаем Проверка на прочность полностью

Лес был тих и тёмен. Неба почти не видать. И от этого, а может от того, что я была тут совершенно одна, почудилось вдруг, что за мной кто-то наблюдает. Нет, не похититель наивных дамочек, а кто-то другой. Или что-то… Да, я явственно это ощущала, всей кожей своей. Испугалась немного даже. Я ведь в лесных чащобах одна никогда не ходила. Несколько раз брала нас с Машкой бабуля грибы собирать, но это было очень давно, к тому же лес тот был рядом с деревней, где наша бабушка, папина мама, живёт. Не страшно было, а очень даже весело! Сейчас же веселиться совсем не хотелось. Наоборот – ноги поскорее унести, пока страх этот липкий в панику не превратился. Я и побежала обратно, оглядываясь через каждый шаг, – мне казалось, что если не оглянуться, то на меня точно обрушится что-то ужасное и раздавит своей неотвратимостью.

Замедлила бег лишь тогда, когда показалась впереди тёсовая крыша избушки. Увидев же сидящего на пороге человека, и вовсе – спину выпрямила, подбородок кверху подняла.

Он курил, внимательно наблюдая за моим приближением.

– Ну что, убедились?

– Я хочу пить!

– Чай, кофе? – загасив брошенную на землю сигарету ботинком, он поднялся.

– Воду!

– Вода в бочке у входа, – усмехнулся и опять сел. – Найдёте сами?

– Не дура!

Я наступила на первую ступеньку. Он чуть-чуть отодвинулся в сторону, прижавшись плечом к перилам. Сдерживая рвущееся из себя желание навалять ему как следует, я громко затопала наверх и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Бочка с водой нашлась в сенях. Алюминиевый ковшик лежал тут же, чем я и воспользовалась, не теряя ни секунды. Ох! Такую воду я не пила никогда в жизни! Холодная, будто только что из колодца, и невероятно вкусная. Куда уж до неё той бутилированной, к которой привык мой Захар! Я пила и пила, остановиться не могла. Лишь заслышав за дверью шаги, быстро опустила ковш на место и в избу метнулась. Еле успела на табуретку усесться, как дверь опять скрипнула.

– Как называется это место, где мы сейчас находимся? – выпалила сразу, едва он переступил порог.

– А вот это вам знать совсем необязательно, Дарья Александровна! – усмехнулся он, снимая куртку и вешая её на крючок. – Да и какой в этом смысл?

– Позвольте мне самой решать, что мне надо знать, а что знать необязательно!

– Ну так и решайте, кто вам мешает? – он пожал плечами. – А только сверх того, что мне велено вам передать, я сказать не смогу. Уж извините.

– Я ненавижу вас!

– Давайте лучше позавтракаем! – миролюбиво предложил он. – Сделать вам кофе?

– Сами пейте свою отраву!

– Зачем вы так? – он сделал вид, что не понял намёк. – Кофе отличного качества, бразильский, между прочим! Пять минут – и готов!

– Я сказала, что пить не буду! – отрезала я. – Идите вы к чёрту!

– Ну как знаете, – весело хмыкнул он и направился к столу.

Я отвернулась. Сволочи! Похитили меня, значит? И думаете, что я буду вести себя, как покорная рабыня? Ну уж нет, не на ту напали, негодяи! Вот устрою вам голодовку, и посмотрим, как вы засуетитесь! И дураку ясно, что меня похитили с целью выкупа, а кому нужна приманка, которая концы отдаст раньше времени?

Я пролежала на жёсткой лавке весь день. Пару раз только наружу выходила по нужде, забираясь как можно дальше от избы и стыдливо оглядываясь по сторонам. Но ничего, человек и не к такому привыкает.

А есть, конечно, хотелось ужасно. И даже не столько мне, Даше Светловой, сколько тому чуду маленькому, что поселилось у меня под сердцем. Я-то бы потерпела и день, и два, но чем виноват мой сын, мой Ванечка, невольный участник взрослых игр?

– Ладно, сделайте мне кофе. А лучше чай, – буркнула я, когда за окном совсем стемнело. – Есть у вас чай?

– Конечно!

Горячий чай взбодрил меня. А бутерброд с консервированным паштетом придал силы и изменил внутренний настрой. Ну ведь не на всю жизнь меня тут замуровали! Подержат несколько деньков, пока мои родственники деньги наскребут, а потом будет тебе, Дашка, и горячая ванна, и камамбер, и, самое главное, синие глаза и крепкие любящие руки твоего любимого.

С этими мыслями я и легла. Правда заснуть мне никак не удавалось. Мой похититель уже храпел вовсю, а я мучилась, поворачиваясь с бока на бок. Луна светила прямо в глаза. Но это ладно, это я могла бы пережить. Звуки – вот что волновало и пугало меня. Лес ворчал, и стонал, и дышал, и хрустел чем-то, и выл, и скрёбся тяжёлыми лапами в дверь, и это было настолько жутко, что хотелось забиться под одеяло, а ещё лучше – к человеку поближе придвинуться, что сопел в другом углу. В окно я боялась смотреть, всё казалось мне, что увижу там какое-нибудь чудище лесное. В общем, промучившись часа два, вздрагивая и покрываясь испариной от каждого шороха, я всё-таки как-то умудрилась провалиться в сон.