Читаем Против течения. Избранное полностью

…Свет фонарный, неверный рассеянный свет,распластался в листве заоконной осины,чёрной ветки в стекле начертав силуэт,усечённой её половины.По углам,у гардины,где копится мрак,стих мой плачется чистою горлинкой.И пора бы писать,да руки не поднять,да с постели не встать…Всё же этот баракне парижский чердаки не милая Русская горенка.В этой комнатке злой —неприютной, чужой,где давно не белённый навис потолок,где обои со стенкой расходятся,я грущу не один, —надо мною мой Бог,Пресвятая моя Богородица…

1997

Острова

Земля большая, как вода,меня не помнит и не знает,и между нами навсегдалегла пустыня водяная.С тобой – не рядом, каждый мигтобой живёшь, тобою дышишь.И как ни пой, а ты услышишьлишь оскорблённой мысли крик.Я твой неузнанный двойник,я плоть твоя, а ты – не знаешь,но перелётных птиц своихвесной привычно насылаешьна голый камень скал моих.…И будет скорый день, когдая опущусь на дно морское.Седая строгая водаменя от глаз немилых скроет.Я жил.Я умер.Я на дне.И – как всегда —по смерти славя,ты тотчас вспомнишь обо мне,меня не помня и не зная.

1985; в электричке «Москва – Петушки»

«Юность, юность моя! Отшумела, отпела…»

Юность, юность моя! Отшумела, отпела,отзвенела в застольях весёлых с друзьями.Ты как поезд, что ночью – теряясь в туманных пределах, —всё мелькает ещё хвостовыми огнями.И уже не догнать его. Нет, не догонишь!..Торопясь в эту вольную жизнь заглянуть поскорее,лишь последние светлые слёзы уронишь:мы так глупо и непоправимо стареем.Юность, юность… Пропахшие дымом ладони,пятачок фонаря, окружённый ночными тенями,проходные дворы, – хорошо, что я вовремя понял:иногда не прямее спрямлять расстояния вами.Ты прости меня, слышишь? Не дай вспоминаться упрёкомза бездумность твою, что осознана мною раскаянно.Ты тесна для меня. Я надолго уйду и далёко.Я прощаюсь с тобой, городская окраина.

1981; из рукописи книги «Городская окраина»

ВАСИЛЬЕВСКИЙ ОСТРОВ

«…Что же до времени суток, то я выбираю ночь…»

…Что же до времени суток, то я выбираю ночь.Покров её темноты, шуршащее чёрное платье.И радость свободных тел, когда все одежды – прочь,и солоность спелых губ, и жадность слепых объятий.Когда искажён любовью и страстью нездешний лик, —не властвует строгий ум, но царствует тело мудро.Ещё потому, что радостен светлый, усталый миг,когда после душной тьмывсегда наступает утро…

1994

Младенец

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее