Читаем Против ересей полностью

9. Кроме того, если б Он был сын Иосифа, то не мог бы быть, согласно с Иеремиею, ни царем, ни наследником. Ибо Иосиф оказывается сыном Иоакима и Иехонии; как и Матфей излагает его происхождение. Иехония же и его потомки были лишены царства, как говорит Иеремия: Я живу, говорит Господь, если Иехония сын Иоакима, царь иудейский будет перстень на правой руке Моей; я его вырву отсюда и предам его в руку ищущих души твоей (Иер. 22, 24–25). И еще: Иехония обесчещен как сосуд непотребный, потому что низвержен в землю, которой не знал. Земля, слушай слово Господне: запиши мужа сего человеком отверженным, потому что не произойдет от его семени сидящий на престоле Давидовом (или) князь во Иуде (Иер. 22, 23–30). И еще Бог говорит об Иоакиме, отце его: Посему, так говорит Господь на Иоакима, отца его, царя иудейского: не будет от него сидящего на престоле Давидовом; и труп его будет выброшен на зной дня и на холод ночи; и воззрю на его и на его сынов и наведу на них и на жителей Иерусалима, на землю иудейскую, все бедствия, которые Я возвестил на них (Иер. 36, 30–31). Итак, утверждающие, что Он родился от Иосифа и что на Него они уповают, сами себя отчуждают от царства, падая под проклятие и укоризну, направленные на Иехонию и семя его. Ибо для того и сказано cиe об Иехонии Духом, наперед знающим учения злых учителей, чтобы они познали, что не от семени его, т. е. от Иосифа, родится Он, но согласно с обещанием Божиим от чрева Давидова воздвигается вечный Царь, который в Себе Самом все восстановляет.

10. И Он восстановил в Себе древнее создание (человека). Ибо как непослушанием одного человека вошел грех и чрез грех появилась смерть, так чрез послушание одного человека введенная праведность оплодотворит жизнь людям, бывшим некогда мертвыми (Рим. 5, 19). И как сам первозданный Адам получил состав свой из земли невозделанной и еще девственной — ибо Бог еще не одождил и человек не обрабатывал земли (Быт. 2, 5) — и был создан рукою Божиею, т. е. Словом Божиим, ибо все произошло чрез Него (Ин. 1, 3), и Господь взял персть от земли и создал человека: так и Сам Он, Слово, восстановляя в Себе Адама, справедливо получил рождение для восстановления Адама от Марии, Которая была еще девою. Если бы первый Адам имел отцем человека и родился из семени мужа, то можно было бы говорить, что и второй Адам родился от Иосифа. Если же тот был взят от земли и создан Словом Божиим, то надлежало самому Слову, восстановляющему в Себе Адама, иметь сходство с его рождением. Для чего же Бог не взял опять персти, но произвел создание от Марии? Для того, чтобы не было другого создания, и не иное было то создание, которое требовало спасения, но чтобы тот же самый (Адам) был восстановлен, с соблюдением сходства (в происхождении).


[1] По свидетельству Епифания (de Monsuris XIV, XVII), Феодотион, иудейский прозелит, у Евсевия (III, 8) называемый Эвионитом, сделал свой перевод Писания во 2-й год царствования Коммода, т. е. около 181 г. по Р. X., а Акила на полстолетия ранее, около 129 г.

[2] Климент алекс. (Strom. 1, 22) приводя рассказ Иринея о переводе 70-ти, говорит, что по словам других, этот перевод сделан был при Птоломее Фидадельфе: последнего держатся, кроме сказания известного под именем Аристея, Филон, Иосиф Флавий и Тертуллиан, (Apolog. 18). Иустин (апол. 1, 31) приводит имя Филадельфа, опуская прозвание и говорит о двукратном посольстве в Иерyсaлим. Это разноречие Грабе объясняет тем, что посольство за свящ. книгами евреев было в то время, когда Птоломей Лагов принял в соправителя сына своего Филадельфа, и перевод был, если не кончен, то начат при Птоломее Лаге.

[3] У Евсевия, сохранившего греческий текст сего рассказа (V, 8), читается: πνιησαντος του θεου οπερ εβουιλετο — «так Бог творил, что Он хотел».

Глава XXII

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее