Читаем Против ересей полностью

[5] Ириней приводит здесь эти слова под именем Исаии, а в IV кн. 22 — под именем Иеремии, но их нет ни у того, ни у другого пророка, Иустин (разг. с Тр. Глава 72) приводит их также над именем Иеремии, обвиняя иудеев в намеренном исключении их из Писания. Но так как тех слов не встречается ни в каком древнейшем переводе Библии, то вероятно они заимствованы Иустином и Иринеем из какой-нибудь апокрифич. книги.

[6] Следует читать Михей: (Мих. 7, 19)

Глава XXI

Защищение пророчества Исаии (Ис. 7, 14) и история перевода семидесяти.

1. Итак Бог сделался Человеком и Сам Господь спас нас, дав нам знамение Девы. Но несправедливо некоторые из ныне осмелившихся излагать Писание толкуют так: «вот молодая женщина во чреве зачнет и родит Сына», как истолковали Феодотион, родом из Ефеса, и Акила из Понта [1], оба иудейские прозелиты. Им следуя, эвионеи говорят, что Он родился от Иосифа, разрушая, по возможности, столь великое устроение Божие и отменяя происшедшее от Бога свидетельство пророков. А это (пророчество) было предсказано до переселения народа в Вавилон, т. е. прежде, нежели Мидяне и Персы получили владычество, и было переведено на греческий язык самими иудеями гораздо раньше времен пришествия Господа нашего, дабы не оставалось никакого подозрения, что будто иудеи из угождения нам так перевели это. Если бы они знали, что мы будем (жить) и пользоваться сими свидетельствами из Писаний, то не усомнились бы сами сжечь Писания, которые объявляют, что и все прочие народы участвуют в жизни (вечной), и показывают, что те, которые хвалятся тем, что они дом Иакова и народ Израиля, лишены наследия милости Божьей.

2. Прежде чем римляне получили свое царство, когда еще македоняне владели Азией, Птоломей сын Лага [2], стараясь основанную им в Александрии библиотеку украсить замечательными сочинениями всех людей, просил у иepyсалимлян их писаний в переводе на греческий язык. Они — ибо в то время находились еще под властью македонян — послали в Птоломею наиболее у них сведущих в писаниях и обоих языках семьдесят старцев для исполнения того, чего он хотел [3]. Желая испытать их порознь и опасаясь, чтоб они по взаимному соглашению не скрыли посредством перевода истины, заключающейся в писаниях, разлучил их друг от друга и велел всем перевести одно и то же писание; также он сделал и относительно всех (прочих) книг. Когда же они собрались вместе у Птоломея и сравнили свои переводы, то Бог был прославлен и писания были признаны по истине божественными, потому что все они читали то же самое в тех же словах и с теми же именами от начала до конца, так, что и присутствующие язычники поняли, что писания были переведены по вдохновению Божию. И ничего нет удивительного в том, что Бог это сделал. Он, Который, когда во время пленения народа Навуходоносором писания были повреждены и спустя 70 лет иудеи возвратились в свою страну, после во времена Артарксеркса, персидского царя, вдохновил Ездру священника из колена Левиина восстановить все слова преждебывших пророков и возобновить народу законоположение Моисея.

3. Когда таким образом писания были переведены с такою верностью и с Божиею благодатию, и когда из них Бог приготовил и образовал нашу веру в Сына Его, сохранив для нас писания неповрежденными в Египте, где расцвел дом Иакова, избегая голода в Ханаанской земле, где спасся и Господь наш, избегая гонения Иродова, и когда этот перевод писаний был сделан прежде сошествия нашего Господа (на землю) и до появления христиан — ибо Господь наш родился около сорок первого года царствования Августа, а Птоломей, при котором переведены писания, был гораздо раньше, — то, поистине, оказываются бесстыдными и дерзкими те, которые хотят ныне иначе переводить, коль скоро мы из самих писаний обличаем их и приводим к вере в пришествие Сына Божия. Наша же вера тверда, не вымышлена, и одна только истина, имея ясное доказательство из тех писаний, которые переведены вышесказанным образом; и проповедь Церкви неподдельна. Ибо Апостолы, будучи древнее всех сих (еретиков), согласны с упомянутым переводом, и перевод согласен с преданием апостолов. Ибо Петр и Иоанн, и Матфей, и Павел и прочие (Апостолы), равно и их последователи, возвестили все пророческие (изречения) так, как их содержит перевод старцев.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература
Афонские рассказы
Афонские рассказы

«Вообще-то к жизни трудно привыкнуть. Можно привыкнуть к порядку и беспорядку, к счастью и страданию, к монашеству и браку, ко множеству вещей и их отсутствию, к плохим и хорошим людям, к роскоши и простоте, к праведности и нечестивости, к молитве и празднословию, к добру и ко злу. Короче говоря, человек такое существо, что привыкает буквально ко всему, кроме самой жизни».В непринужденной манере, лишенной елея и поучений, Сергей Сенькин, не понаслышке знающий, чем живут монахи и подвижники, рассказывает о «своем» Афоне. Об этой уникальной «монашеской республике», некоем сообществе святых и праведников, нерадивых монахов, паломников, рабочих, праздношатающихся верхоглядов и ищущих истину, добровольных нищих и даже воров и преступников, которое открывается с неожиданной стороны и оставляет по прочтении светлое чувство сопричастности древней и глубокой монашеской традиции.Наполненная любовью и тонким знанием быта святогорцев, книга будет интересна и воцерковленному читателю, и только начинающему интересоваться православием неофиту.

Станислав Леонидович Сенькин

Проза / Религия, религиозная литература / Проза прочее