Читаем Прощённые долги полностью

– Прямо на улице и работали? – удивился Грачёв, попеременно «успокаивая» свои телефоны.

– Почему на улице? В танки лазали, в бэтээры. – буднично ответила Наталья. – Предпочтение, конечно, офицерам отдавали – чтобы они солдат оттуда увели. Сутик сказал, что, если победят коммунисты, нас на севера отправят, исправляться. А кому охота? Пришлось сражаться за демократию своим оружием. Потом ещё на квартирах молотила. Мы обе еле живые оттуда приползли. Получается, что я свою лепту внесла в Андрюшкины страдания. Он-то против Ельцина был, как потом оказалось. Вроде бы даже сочувствовал ГКЧП, желал им победы.

– Да. Между прочим, и я желал, – спокойно признался Всеволод. – Но если люди идиоты, то это надолго. Им всем давно пора было в домино играть, в доме престарелых, а не перевороты устраивать. А ты. Наталья, всё-таки оставайся здесь. Я, конечно, долго уговаривать не буду, и ломаться не советую. Когда всё закончится, выйдешь. Не всё ли тебе равно, где одну ночь провести. Если даже в танки лазила…

– Да кому я нужна, чёрт возьми?! – крикнула Наталья, отворачиваясь от Грачёва – её опять колотила дрожь. – Тебе-то какая забота? Другие найдутся, чтобы в «Прибалтийской» пахать. А мне надоело! Тридцать три года, ещё жить да жить. А для чего? Заняться нечем, перспектив никаких. Не крючком же дома вязать и не на пяльцах вышивать. Я сама себе противна, и потому не хочу жить. Прощай! – Она решительно направилась к двери. – Спаси Андрея, прошу тебя Ему и так слишком много горя в жизни выпало. И дети его не должны круглыми сиротами остаться… А обо мне не думай – сама справлюсь.

В дверь энергично постучали, и Наталья вздрогнула. Не дожидаясь ответа Грачёва, вошли Саша Турчин и Борис Гук, и Всеволод облегчённо вздохнул. Он давно поджидал ребят из Кирилловского, где они брали жуткий притон, и потому хотел немедленно их выслушать.

– Подпишите мой пропуск, – попросила Наталья сухо и устало. – Я всё равно уйду, Всеволод Михайлович. Не хочу задерживать. Вас люди ждут…

– Ладно! Нельзя спасти человека против его воли. – Грачёв чиркнул свою закорючку, понимая, что зря делает это. Без его подписи Наталью не выпустили бы отсюда. Но времени действительно не оставалось, и надо было заниматься Андреем. Где он находился в данный момент, Грачёв не знал, и потому очень нервничал.

Она бочком пробралась к двери, в последний раз оглянулась, будто раздумывая, не остаться ли. Больно кольнуло в сердце, словно кто-то невидимый хотел задержать, не пустить в темноту, где притаились враги. Но потом, решительно закусив губу, Наталья всё же выбежала из кабинета и бросилась по коридору, вниз по лестнице, будто хотела поскорее сжечь за собой мосты.

На Наталью напала нервная икота, потом захотелось ненадолго присесть, отдышаться, потому что ноги подгибались, не хотели идти вперёд. Качаясь на каблуках из стороны в сторону, Наталья спустилась на первый этаж. Пропуск смялся в руке, и дежурный обеими ладонями расправил его на столе. Вроде бы, Наталью о чём-то спрашивали, сверяли данные паспорта, опять куда-то звонили.

А потом она пришла в себя на вечернем, но ещё шумном Литейном, среди грохочущих трамваев, газящих автомобилей и тусклых фонарей. Тут же, ничуть не стесняясь, старуха в мужских ботинках и в капроновой куртке предлагала прохожим продуктовые талоны за сентябрь.

– А вы, тётенька, почему здесь, а не на Сенной? – машинально спросила Наталья, замедляя шаг. – У вас ведь там толковище. Или рэкетиры заели?

– А зачем мне на Сенную ехать? – удивилась старуха. – Я живу вон в том доме. Берут за милую душу, не думай. Кушать всем охота. – Она трясла жёлтыми талонами, которые были похожи на осенние листья. – Ещё успеешь отоварить, дамочка. Бери, милая. Сгодятся в хозяйстве. Мужчинам-то, небось, не хватает приварка?

– Не покупайте, женщина! – вмешалась другой пенсионерка. – У ней часто бывают фальшивые. Зря только деньги выкинете.

– А чего фальшивые? Чего тебе фальшивые?! Они ещё и красивше! – уверенно сказала бабка и тут же понеслась на угол улицы Воинова, чтобы всучить талоны на водку двум забулдыгам…

* * *

Наталья с трудом перешла Литейный, отыскала в тёмном переулке свою машину. Теперь, когда пропал страх за Андрея, и данное Лобанову обещание было выполнено, она боялась одного – попасть в аварию. Дорога до Гаврской улицы была длинная, и там могло случиться всё, что угодно. Но об этом Наталья думала почему-то с полным равнодушием. Она словно сдала трудный экзамен, и сейчас хотела только поскорее добраться до дома, упасть на постель и заснуть.