— Алло, — сказал он, — я забыл сказать, что мне сегодня звонил по транссвязи старый Гарфилд. Просил оказать всевозможную поддержку ван Роширену и объяснил, почему он послал его на Новую Андромеду.

— Ага, — сказал я, — я был прав!

— Старик, — продолжал Тони, — измучился ночью, думая о будущем компании, и заснул только под утро. Утром ему во сне явился курьер с крыльями за спиной и сообщил, что первый же посетитель, которого он найдет утром у кабинета, разрешит все его проблемы. Он проснулся и позвонил секретарше, — и первым посетителем был ван Роширен. Как известно, — хмыкнул Тони, — ему явился этот же крылатый курьер.

— Старик Гарфилд всегда любил розыгрыш, — сказал я.

Тони помолчал, а потом промолвил:

— Я тоже так думаю. Кстати, Гарфилд знал ван Роширена как преуспевающего бизнесмена.

— И что же с ним случилось? — изумился я. — Раскаялся? Попал за решетку?

— Ничуть. Оказывается, ван Роширен с детства хотел служить Богу, но отец сказал ему: «Сначала докажи мне, что ты человек, а не неудачник, который ни на что не способен, кроме как молиться». Ван Роширен не стал противиться воле отца и к тридцати годам сколотил прекрасное состояние. Отец уже радовался, что его сын забыл о старых глупостях. Вдруг сын прилетает с отчетами и бумагами, говорит: «Я выполнил твое пожелание», ликвидирует дело и постригается в ближайшем монастыре.

— Так он еще и монах?

— Францисканец.

Год на Новой Андромеде продолжается десять месяцев, в каждом месяце тридцать шесть дней, или три дюжины дней; первая дюжина посвящена двенадцати старшим богам, вторая дюжина посвящена двенадцати младшим богам, и третья дюжина посвящена царям.

Когда Филипп Денвер сказал «Два месяца и три дня», он имел в виду местные месяцы.

Стало быть, до последнего срока оставалось семьдесят пять дней.

Глава вторая

На следующий день я повез ван Роширена на прием к вице-префекту столицы князю Санны.

Хозяин дома в детстве был чесальщиком шерсти, но разбогател и, когда нынешний Президент воевал со своим дедом, оказал ему изрядную услугу. На востоке страны есть город Санна. Этот город захватили три тысячи наемников, нанятых горожанами для охраны, но, ограбив дома и не будучи сведущи в науке управления, «охранники» искали, кому его продать. Хозяин купил город, но потом, видя, что Президент усиливается, подарил его Президенту и был сделан князем над Санной. Впоследствии, не столько из недоверия, сколько из предосторожности, Президент отозвал его в столицу и поручал ему разные важные посты.

Между прочим, старый князь был тестем Ральфа Пешиэры. Тот был два года назад моим непосредственным начальником, а теперь я сидел на его месте, а Пешиэра был заместителем министра связи и сообщений.

Тут надо пояснить, что именно значит «заместитель министра». По новой конституции Президент назначает министрами только коренных асаиссцев. Президент полагает, что важнее иметь министром человека преданного, чем человека, подходящего к должности. То ли он считает, что образованный не может быть преданным слугой режима, то ли надеется, что невежество выгодно оттенит его собственный ум… Как следствие местные министры не знают латинского алфавита. Их заместители — всегда земляне и служащие компании. Газетчики называют это теневой оккупацией и пишут, что министры не меняют ни одной запятой в докладах, представленных заместителями. Они не уточняют, что Президенту было бы нетрудно избавиться от теневой оккупации, назначая в министры людей, сведущих в запятых и латинском алфавите.

Говорят, что бывший министр просвещения до конца жизни не мог поверить, что Земля — другая планета: что за несерьезное государство в небесах?

Я взбежал на второй этаж гостиницы, свернул в коридор и остановился как вкопанный. Ван Роширен стоял на пороге комнаты, прощаясь со своим собеседником. Это был туземец лет примерно двадцати пяти, с нежным, почти девичьим лицом и глазами цвета ежевики, в зеленых штанах и кожаной куртке. У меня безошибочная память на лица, и я сразу узнал этого молодого человека. Его фотографии были во всех газетах после того, как он со своими людьми расстрелял в упор предыдущего федерального судью.

Я отошел за уголок лестницы и стал ждать. Я ждал довольно долго. Наконец ван Роширен положил молодому человеку руку на голову и благословил его. Тот согнулся, стал на колени и поцеловал проповеднику его хорошо вычищенные ботинки из крокодильей кожи, потом встал и сбежал мимо меня вниз по лестнице. Глаза у него светились. Мне показалось, что я что-то упустил в жизни.

Ван Роширен вернулся в свой номер. Я постучался и вошел вслед за ним.

— Как вам это удалось? — спросил я.

Проповедник хитро улыбнулся.