Читаем Проповедник полностью

Кроме того, как раз тогда, когда я прилетел на Новую Андромеду, а было это лет десять назад, у местных чиновников вошло в обычай монтировать на своих фермах системы слежения — контрабандные, разумеется. Обо мне пошел слух, как о хорошем человеке, и меня возили по ночам с завязанными глазами в неизвестном направлении, и после каждой такой поездки на мой счет в банке было приятно глядеть.

В конце концов, как и следовало ожидать, я угодил в переделку, а переделка угодила на первые полосы газет. Когда все закончилось, Антонио Серрини сказал так: «Есть две полезные категории людей: те, которые умеют стрелять, и те, которые умеют думать. Множество людей не принадлежат ни к той, ни к другой полезной категории, и очень немногие принадлежат сразу к обеим. Мне очень приятно, что вы принадлежите к числу этих немногих».

Что касается Филиппа Деннера, который тогда был еще вице-директором, то он вызвал меня к себе и очень долго объяснял, что не все те, кто отрекомендовался чиновником Президента и возил меня с завязанными глазами устанавливать системы слежения, на самом деле люди Президента. Он объяснил, что некоторые из них были террористами. Можете себе представить, как я был поражен! Я рассыпался в благодарностях и сказал, что он открыл мне глаза.

Отдел безопасности замял мою роль в этой истории, и я остался ему весьма обязанным.

Через пять лет мой шеф улетел на Землю, и я стал начальником отдела информационных систем, не без помощи Серрини. Словом, вышло так, что я знаю меньше, чем шпион, и больше, чем обыкновенный служащий.

К концу рабочего дня Тони известил меня, что вице-префект столицы будет рад видеть господина ван Роширена на завтрашнем приеме. Я хотел было позвонить ван Роширену, но… Помните, вчера включался блок аварийного питания? Это взорвали районную телефонную станцию.

Я проверил револьвер и отправился в гостиницу на машине. Над столицей висели облака, плоские, как шутки начальства, под ними шлялся военный вертолет персикового цвета, и где-то в туземных кварталах далеко и безутешно, как дешевый игольчатый принтер, трещал автомат.

Хозяин гостиницы так озадаченно глядел на деревянную лестницу с истертым ковром, словно она вела не на второй этаж, а на второе небо.

— Вы к проповеднику? — спросил он.

— Да.

— А с ним ученики. Шесть штук.

Я насторожился. Я сегодня видел контракт, и про учеников в контракте ничего не было.

Метрах в десяти от двери ван Роширена я услышал незнакомый звук. Не люблю незнакомые звуки — у меня плохие нервы. Я вытащил из кармана револьвер, снял предохранитель. Затем повернул ручку двери и вошел без стука.

В спальне было трое учеников. Двое из них, сложив руки, беседовали с Господом. Третий, судя по физиономии, с планеты Ригель, сидел, подвернув под себя хвост и вытянув уши, и издавал тот самый звук, который я слышал в коридоре. Видимо, он тоже молился. Четвертый… Я вспомнил озадаченную физиономию хозяина и все понял. Сунул револьвер в карман. Из-за соседней двери высунулся ван Роширен и поманил меня пальцем.

Мы уселись у низенького столика под распятием. Я повернул свой стул так, чтобы сидеть спиной к этому, в полотенце. Я рассказал ван Роширену про прием у префекта, и он воспринял это как должное. Потом застенчиво сказал:

— Вы не могли бы мне обрисовать местное положение подробней? Что же все-таки произойдет через два месяца?

Если учесть, что его послал на планету сам Господь Бог, это заявление выглядело несколько странно. Если Господь так халтурно разъясняет своим агентам полевую обстановку, то немудрено, что они всегда с треском заваливали работу.

— Через два месяца, — сказал я, — полковник Идасса будет официально признан главой правительства, якобы выигравшего полгода назад законные демократические выборы. При этом, по давнему требованию террористов, Асаисса получит статус свободной торговой зоны. Это значит, что туземцы, которые до сих пор выясняли отношения в основном с помощью отравленных стрел и кремневых ружей, станут официально выяснять отношения с помощью гранатометов. В природных условиях Асаиссы это обрекает их на гибель не только от оружия, но и от голода.

Я замолчал, и тут, как на грех, с окраины города донеслась автоматная очередь. Зазвенели стекла.

— Да, — сказал ван Роширен, — удивительными стрелами пользуются ваши туземцы. Это что — гуделка при стреле?

В спальню, мягко ступая, вошел огромный, медвежьего вида парень с широкими скулами и тонкими пальцами пианиста. Он выглядел в точности как помесь орангутана и громилы. Если бы я служил в местной полиции, то немедленно арестовал его по подозрению в грабеже банка.

Детина отчаянно взглянул на ван Роширена, вздохнул и бережно вынул из-под куртки короткую «Беретту». Автомат был украшен красивой серебряной насечкой. Насечка, конечно, «местного производства». Все остальное приехало с Земли.

— Денис, — сказал ван Роширен укоризненным тоном, — пошел за зубной щеткой, а купил вот это! Прямо на главной улице, в полукилометре отсюда.

Я подошел к окну и поманил верзилу Дениса пальчиком.