Читаем Промельк Беллы полностью

Когда мы побрели в обратном направлении, то прямо из тумана возникла совершенно феллиниевская карусель с цирковыми лошадками, мы разглядели цветной тент с бахромой по краю, накрывающий карусель сверху. Мы прошли вдоль моря, по улице, мимо горящих фонарей, совершенно бесполезных и бессильных разогнать туман, мимо магазинчиков, часть из которых была открыта, но покупателей не было видно. Не сезон!

Чтобы как-то обрести чувство реальности, мы с Беллой зашли в маленький рыбный ресторанчик, в котором оказались единственными посетителями. Заказали двойную порцию граппы и устрицы. Официант, который принимал заказ, понял, что мы русские, и доверительно сообщил нам, что повар, который работал в этот вечер на кухне, по национальности грузин и говорит по-русски.

Конечно, мы попросили пригласить его к нашему столику. Когда он пришел, Белла приветствовала его по-грузински:

– Гамарджоба, генацвале! Рогор охар?

Этот человек был счастлив услышать звук родной речи. На что Белла сразу же отреагировала, попросив его продолжить говорить по-грузински. А затем уже по-русски он рассказал нам свою историю о том, как необходимость заработать на жизнь подтолкнула его к путешествию в Италию.

Немного позже он спросил меня, почему ему так знакома внешность моей прекрасной спутницы, сидевшей перед ним в шляпе с вуалью. И когда я подсказал ему, что это Белла Ахмадулина, восторгу его не было предела. Надо знать, какой любовью в Грузии было окружено имя Беллы. После этого он старался по возможности подходить к нашему столику прямо в своем белом поварском колпаке, чтобы поприветствовать нас по-грузински и по-русски.

Мы несколько раз бывали в гостях у Тонино, сначала в Сант-Арканджело, а потом в местечке Пенабиле, которое располагалось неподалеку на горе. Крошечный старинный городок, весь из местного камня и также увешанный керамическими досками Тонино, посвященными истории этого места. Пенабиле расположен на уступах гор, террасами спускающийся вниз с разреженным прозрачным горным воздухом, пронизанным перезвоном колокольчиков на шеях коз.

На уступах террас, примыкающих к его дому, Тонино установил свои скульптуры – изумительные “говорящие” камни. Они стали вехами художественной жизни Тонино. Его творчество всегда оставалось совершенно свободным: стихи, фильмы… Он придумывал свои сценарии каким-то таинственным способом, а в итоге представало совершенное художественно осмысленное действо. Кроме того Тонино всегда помогал режиссеру в процессе работы над фильмом. Так он работал и с Андреем Тарковским над фильмом “Ностальгия”.

…Часто бывая в нашей стране, Тонино полюбил Петербург и посвящал ему стихи. Когда, запечатленный Хржановским, Тонино на моторной лодке пролетал под мостами по каналам и Неве, он не уставал восхищаться красотой города, – я был рядом и свидетельствую об этом. В его стихах упоминаются Достоевский, Чехов, Гоголь. Русскую культуру он полюбил чрезвычайно, может быть, благодаря Лоре и старался донести свою любовь до своих друзей-итальянцев.

По инициативе Тонино 15 декабря 1976 года в моей мастерской произошла интересная встреча с Микеланджело Антониони, находившимся тогда в Москве. Он готовился снимать фильм, действие которого должно было разворачиваться на фоне среднеазиатской природы. И режиссер приехал смотреть будущую натуру.

Конечно, местные кинематографисты старались изо всех сил украсить пребывание великого режиссера в их республике. Но результатом этого гостеприимства стало страшное переутомление, желудочное отравление и полная апатия гостя. В Москве Микеланджело сидел, запершись в номере, мысль о застолье повергала его в ужас, не говоря уже о возможных тостах и здравицах в его адрес. Перед Тонино и Лорой стояла сложная задача развлечь своего друга в хорошей компании без сопутствующих славословий и настойчивых уговариваний пригубить рюмку.

Лора позвонила нам и, объяснив ситуацию, предложила организовать встречу с Микеланджело в моей мастерской. Выбор приглашенных был очевиден. Конечно, Володя Высоцкий (Марина тогда находилась в Париже), Юрий Петрович Любимов, Андрей Вознесенский. Володя пришел вместе со своим другом – актером Таганки Иваном Бортником. Еще я позвал архитектора Илью Былинкина и известного фотографа Валерия Плотникова, чтобы он сделал снимки.

Встреча прошла замечательно, тепло, без всякой скованности. Антониони был поражен нашим знанием его фильмов. Разговор вился, конечно, вокруг неудач, связанных с выбором натуры для предстоящего кино. Было много и других факторов, которые мешали реализации замысла.

В начале вечера, когда Валерий Плотников начал фотографировать, Антониони был недоволен этим и стал закрывать лицо рукой. Мы мгновенно поняли и сказали Валерию, что сегодня снимать его не надо. Но в конце застолья Антониони сам попросил сказать Плотникову, что хочет иметь памятный снимок.