Читаем Промельк Беллы полностью

По его рассказам, они бесконечно шлюзовались, соблюдая все правила передвижения по воде. На это ушло полдня. Наконец, они оказались в русле Москвы-реки и к обеду добрались до центра города и пришвартовались вблизи гостиницы “Украина”. Поскольку все члены экипажа очень устали, решено было сделать привал, и Красный повел механика и матроса в ресторан гостиницы “Украина”, где они с наслаждением съели борщ с пампушками и выпили водки. Красному стало скучно с механиком и матросом, и он сказал им:

– Ребята, идите на корабле дальше и отдыхайте, как хотите и сколько хотите. Здесь есть все необходимое, чтобы хорошо провести время! А я сойду здесь на берег и поеду домой!

Добравшись на такси до своей квартиры, Юрий стал названивать нам с Левой и ругательски ругать за измену и несостоятельность, а также за отсутствие дружеского чувства. Так закончилась эта эпопея.

Но это не конец истории с кораблем…

Поскольку мы с Левой во всех компаниях прославляли Красного как выдающегося мореплавателя, а он любил быть в центре внимания, то в результате своих бесконечных телефонных переговоров Красный выяснил, что продается рыболовецкий сейнер длиной сорок метров. Эта цифра действовала на Юрия успокоительно, потому что, когда он ее оглашал, у собеседников от удивления округлялись глаза и открывался рот, а самолюбие Красного было удовлетворено. Мы поехали смотреть это несуразное судно, которое стояло на рейде тоже на Тушинском водохранилище, но на другом берегу. Сейчас там находится жилой кооператив “Лебедь” с высокими башнями домов.

Когда мы ступили на железную палубу, то поняли, что размеры этого корабля превосходят даже наше разгулявшееся воображение и что для обслуживания такой посудины необходима команда из нескольких человек. Кроме того, выяснилось, что по существовавшим в то время законам такой корабль не мог быть продан одному человеку. Его могла купить только организация. Это не смутило безумного Красного. После бесконечных телефонных разговоров он организовал в своем кооперативном доме водоплавающую секцию, тоже носящую кооперативный характер, и стал оформлять покупку. В итоге после длительных переговоров и соответствующих подарков и взяток сделка состоялась. Мы стали торжественно выезжать большими компаниями на эту ржавую посудину и прекрасно выпивать в трюме сейнера, насквозь пропахшего рыбой. Но, конечно, этот корабль, несмотря на все старания его капитана, никогда не снялся с якоря.

Все, что происходило с Юрием Красным, быстро обрастало легендами. Юрий был удивительно талантливым художником, но совершенно неприкаянным человеком. Ни о какой семейной жизни не могло быть и речи при таком нраве и привычках.

Справиться с бытом он не мог. И тогда рождались легенды о его причудливом существовании. Передвигался Юрий на “жигулях” первой модели. Машина была абсолютно изношена. Краска облупилась и уже не скрывала ржавчины. В разных местах кузова были вмятины. Пол в салоне сгнил, и мы острили, что Красный тормозит ногой через дыру в полу. Внутри машины можно было угадать продолжение обстановки его квартиры. Ситцевые чехлы превратились в лохмотья. Вместо водительского сиденья стояла низкая табуретка.

Перед задним сиденьем летом располагалась большая бутыль с антифризом для зимы. На самом сиденье валялись сумки с инструментами, продуктами и издательскими бумагами. Лобовое стекло было все в трещинах, а вместо бокового заднего Красный приспособил картину, на которой изобразил двоих пассажиров, будто бы сидящих в машине.

Однажды Красный вез красавицу Верку и его остановил дежурный ГАИ, желавший осмотреть подозрительный автомобиль. Затем стал читать мораль и даже обронил, что вот Вы, мол, возите такую красавицу в такой машине и как Вам не стыдно. В заключение он предложил Красному снять номера и сдать их инспектору. Красный уже давно начал злиться и кроме того, он понимал, что открутить номера при такой ржавчине всего организма автомобиля было невозможно.

Красный гордо вышел из машины, подал руку Верке и сказал инспектору:

– Я дарю вам этот автомобиль!

И с гордо поднятой головой под руку с дамой удалился от совершенно обалдевшего инспектора.

Спустя много лет я получил от Верки письмо, в котором она просила меня дать адрес Красного, чтобы она могла писать ему. Да и это письмо ее тоже было, конечно, предназначено для передачи Юре.

Уважаемый Борис Асафович!

Едва ли Вы меня вспомните, это было так давно, почти 30 лет назад и настолько незначительна была для Вас моя персона. Но все по порядку.

Я пишу вот по какому поводу – мне нужно найти Красного Юрия Михайловича, в 72-м году эмигрировавшего в Израиль, бывшего московского художника и Вашего приятеля.