Читаем Проклятие полностью

Чтобы хоть как-то отвлечься, она уже несколько дней занималась приготовлением снадобий. Рядом с кухней у старого монаха имелась тесная комнатка, где он хранил мази, настои и медицинские принадлежности. За последние месяцы Агнес многое усвоила в искусстве врачевания. Она изучала трактат «О свойствах трав» бенедиктинца Одо Магдунского и рассматривала красивые зарисовки целебных растений. Могла назвать с десяток болезней по памяти и знала, в какое время и какие травы следовало собирать.

Сегодня, в день святого Алексия, по крестьянским календарям советовали собирать сердечник, и в первую очередь собачью мяту. Лишь при растущей луне синие лепестки проявляли свои целебные свойства. Поэтому Агнес закинула на плечо кожаный мешок и отправилась в лес. Она знала, где искать неприметную собачью мяту. Похожая на плющ трава лучше всего приживалась среди берез, на болотистых полянах в долинах Квайха.

Узкая тропинка спускалась по крутому склону в долину. Прислушиваясь к отдаленным раскатам грома, Агнес невольно вспомнила о Маргарете и о том, как та с ними поступила. Агнес так и не выяснила, намеренно ли предала их служанка или же без всякого на то умысла. Теперь это не имело никакого значения. После того случая Маргарета больше не появлялась в крепости. Скорее всего, она страшилась расправы, которую мог учинить над ней наместник, и теперь начала все сначала в каком-нибудь из уголков Пфальца. А может, даже отправилась в Кельн, далекий и богатый город, о котором грезила еще весной и где у нее жила кузина…

Поначалу после исчезновения Маргареты Агнес даже взгрустнулось – все-таки она знала служанку с самого детства. Хотя эта глупая, болтливая девушка никогда ей особо не нравилась. Маргарета всегда ей завидовала. Агнес надеялась, что теперь она наконец найдет себе богатого мужа, о котором так мечтала.

За размышлениями девушка дошла до болотистых лугов Квайха. Непогода обошла стороной. В свете луны между березами проглядывали синие цветки собачьей мяты. Агнес наклонилась и принялась срезать их у самого корня и складывать в мешок.

Неожиданно до нее донесся какой-то звон. Она огляделась и вскоре поняла, что кто-то действительно перебирал струны. Звук повторился, потом еще раз и в конце концов тихой мелодией разлился над рекой. Охваченная любопытством, Агнес вскинула сумку на плечо и двинулась в поисках источника звука. В скором времени она вышла к изгибу реки: над водой с поросшего мхом берега низко склонилась одинокая ива.

Под ивой сидел, перебирая струны, Мельхиор фон Таннинген.

Менестрель играл старинную мелодию, от которой на душе становилось легко и в то же время тоскливо. Вероятно, Мельхиор уже возвращался из Рамбурга.

Агнес просияла. Она очень надеялась, что бард сможет рассказать ей о ранах Матиса. Кроме того, редкие встречи с ним вносили в ее жизнь приятное разнообразие.

Некоторое время она лишь молча слушала. И только когда мелодия стихла, вышла из-за берез. Заслышав шаги, Мельхиор одним слитным движением отложил лютню и обнажил шпагу. Но потом узнал Агнес, и черты его расслабились.

– Благородная сударыня, – с улыбкой проговорил менестрель и спрятал клинок в ножны. – Какая приятная неожиданность! Разве вам не положено находиться в этот час в постели?

– А вам разве не положено находиться сейчас при графе? – отпарировала Агнес.

– В моем присутствии уже нет нужды. Мне поручено сообщить об исходе битвы отцу Шарфенека и его соседям.

Менестрель снова взялся за лютню, перебрал несколько струн. Их звон призрачной мелодией слился с журчанием реки.

– Боюсь, для героической баллады эта стычка все равно была слишком скоротечной и грязной. Хотя ваш Матис хорошо себя показал.

– Как он там? – боязливо спросила Агнес.

Мельхиор подмигнул ей:

– Заработал пару царапин, но жить будет. Без сомнения, он рожден командовать. Хотя вам о нем лучше забыть.

– Да как вы смеете… – вскинулась было Агнес, но менестрель взял несколько мягких аккордов, и она поумерила пыл. – Как… с чего вы взяли, что между мной и Матисом что-то есть? – продолжила она спокойнее.

– Господь наградил меня глазами, чтобы видеть, и сердцем, чтобы чувствовать. Кроме того, вы же сами что-то вручили ему перед походом, разве нет? – Мельхиор усмехнулся. – И не забывайте, что я бард. Вы не первые молодые люди, чью несчастную любовь мне пришлось бы воспеть в балладе.

– Тогда лучше пойте о каких-нибудь королевских детях, а нас с Матисом оставьте в покое.

Казалось, Мельхиор собирается что-то ответить, но потом лишь смерил Агнес сочувственным взглядом.

– Я лишь хочу уберечь вас от ненужных разочарований, вот и всё. – Он склонил голову набок. – А как вам, кстати, мой нынешний сеньор?

– Фридрих фон Шарфенек? Уж не прочите ли вы мне его в женихи? – Агнес пренебрежительно фыркнула. – Как любезно с вашей стороны! Но дочь бедного наместника ему и в самом деле не пара. Кроме того, по мне, так слишком уж он высокого о себе мнения, между нами говоря…

– И все-таки вас объединяет общая страсть.

Агнес нахмурилась:

– Да ну? И какая же?