Читаем Проклятие полностью

Фридрих фон Шарфенек с веселой улыбкой понаблюдал, как Вертинген ловит ртом воздух.

– Ну, можно же моим людям немного позабавиться со скотом, – проговорил он, нехотя усмиряя ландскнехтов. – Хотя вы правы, Эрфенштайн. Досадно будет, если они сейчас душу из него вытрясут, а ему еще народ в Шпейере развлекать, другим разбойникам в назидание… Слишком много развелось у нас этих висельников. Мнят себя благородными, а на деле ничем не лучше дворняг помойных.

– Я… я родом из благородного дома! – подал голос фон Вертинген и выпрямился, так что звякнули цепи. – Мои предки служили министериалами при кайзере! Вы не имеете права обращаться со мной, как с приблудным разбойником.

– Коим ты и являешься, – проворчал Эрфенштайн. – Возможно, когда-то тебя и называли рыцарем и феодалом. Теперь же ты просто жалкий грабитель и мародер, которого ничего, кроме смерти, не ждет.

Вертинген вздернул запачканный кровью подбородок, откинул назад спутанные волосы и смерил взглядом своего заклятого врага:

– А ты, Филипп, превратился в холуя! Скажи, долго ли ты еще сможешь цепляться за Трифельс, прежде чем господин граф прогонит тебя, как вшивую псину?

– Мы заключили сделку, – глухим голосом ответил наместник. – Род Эрфенштайнов не угаснет, подобно роду фон Вертингенов. Он… продолжится…

Голос его шел на убыль, и Матис едва мог разобрать слова.

Наконец слово взял граф.

– С властью можно либо договориться, либо выступить против нее и проиграть все на свете, – вполголоса проговорил Шарфенек, глядя на израненного разбойника. – Поверь мне, Вертинген, я позабочусь о том, чтобы твое имя было забыто. Истреблено под корень, словно и не существовало твоего рода.

– Это ваше имя…

– Молчи, Ганс! – Эрфенштайн выпрямился во весь свой рост и строго взглянул на старого противника. – Я велел вывести тебя сюда, чтобы ты узнал о нашем решении. Насколько тебе известно, граф предлагал казнить тебя в Шпейере, другим в назидание. Но я не согласился.

Он выдержал паузу. А когда продолжил, голос его звучал жестко и угрожающе:

– Вот что, Вертинген. Ты грабил моих крестьян, убивал моих людей и угрожал моей дочери. Но когда-то ты был рыцарем, поэтому и умереть должен, как подобает рыцарю. Пусть ты этого и не заслуживаешь. Завтра на рассвете мы скрестим мечи, и только один уйдет отсюда живым. Таково мое решение.

По толпе пробежал ропот, некоторые из ландскнехтов в изумлении качали головами. Отец Тристан тоже нахмурился.

– Поверить не могу, что юный Шарфенек на это согласился, – пробормотал он. – Казнив Вертингена в Шпейере, граф прославился бы на всю округу. Я вообще думал, его только это и заботит, а не какая-то там жалкая добыча.

– А зачем Эрфенштайну в это ввязываться? – изумленно спросил Матис. – Зачем рисковать жизнью, когда все давно решилось?

Отец Тристан вздохнул:

– Боюсь, тебе этого не понять, Матис. Филипп фон Эрфенштайн принадлежит к другому времени. Для него этот поединок – дань памяти битве при Гингате. Он, гордый рыцарь, не желает мириться с ролью нищего наместника в подчинении у какого-то дворянина. Если он победит, то его честь будет восстановлена.

– А если проиграет?

Отец Тристан пожал плечами:

– Он не проиграет, поверь. Вертинген ранен. Кроме того, несмотря на свой рост, он слабее Эрфенштайна. Насколько я знаю, когда они сходились на турнирах, наместник всякий раз выходил победителем.

Ганс фон Вертинген выслушал приговор с гордо поднятой головой. Но после смиренно потупил взор.

– Благодарю, Филипп, – проговорил он, и голос его чуть дрогнул. – Я тебя не разочарую. Покажем хороший бой. – неожиданно губы его растянулись в ухмылке: – А если я выиграю?..

– В таком случае курфюрст объявит тебя вне закона, – бесстрастно ответил Эрфенштайн. – Я дам тебе полдня времени, затем начнется охота. – Он оглянулся на ландскнехтов: – А теперь уберите его с глаз долой, пока я не передумал.

Когда стражники увели пленного, Матису снова стало дурно. Он опустился на свое ложе и закрыл глаза. В следующее мгновение его уже сморил сон. Но даже сновидениям его аккомпанировали смех и песни солдатни.

Вдали гремели раскаты грома.

* * *

Небо прочертила первая молния, следом прогремел гром. Агнес вздрогнула и с беспокойством посмотрела в вечернее небо. Но тучи были еще далеко. Скорее всего, они сместятся на восток, минуя Трифельс. Девушка нерешительно двинулась дальше, углубляясь в лес. Должно быть, непогода бушует сейчас как раз над Рамбургом… Как там, интересно, отец с Матисом? По слухам, парень хоть и жив, но серьезно ранен… Больше всего Агнес хотелось отправиться с отцом Тристаном в лагерь. Но старый монах ясно дал ей понять, что Эрфенштайн не потерпит там ее присутствия. Поэтому девушка осталась дома и все это время размышляла над тем, что мог утаить от нее монах в ту ночь, в библиотеке. Теперь она пришла к твердому убеждению, что старый капеллан с кем-то тогда встречался.

Вот только с кем? И для чего? И почему отправился потом в библиотеку?