Читаем Проклятье диавардов полностью

Значит, драки тут не было, подумал Олег. Как только до них добрались, они без сопротивления покинули квартиру. Тогда чья это кровь? И кто в кого стрелял?

Дорожка из пятен пересекала ковер и уходила в спальню. Олег заглянул туда. Постель была не заправлена, подушка залита кровью, везде валялись осколки стекла из выбитого окна…

А на полу возле кровати лежал пистолет.

Стрелял сын. В себя. Олег понял это, едва окинул взглядом комнату. Для Кости Зарецкого это был единственный способ спастись от озверелой толпы и целого года мучений в ожидании смерти.

Да, подумал Олег. Лучше так. Год жить покойником — кто это выдержит? Мы зовем их падалью. Да они и в самом деле не люди — так, источник заразы. И не в том дело, что они не заслуживают сочувствия, а в том, что никакое сочувствие им уже не поможет. Им ничто не поможет, не позже чем через год их не будет.

Вот люди постепенно и привыкли — не жалеть. Это ведь только обреченный не может привыкнуть к тому, что он обречен. У остальных есть заботы поважней. Добро бы, думаем, было навалом еды, навалом жилья, всего навалом — можно было бы как-то помогать зараженным, кормить, одевать, сострадать. Но ведь сил не хватает! Пойди-ка, возьмись помогать, когда у тебя у самого в доме нет хлеба, нет воды, нет тепла, когда тебе нечего надеть, и все вокруг волком смотрят друг на друга. С подозрением, с завистью. А тут еще бандиты обнаглели, разбойничьи шайки открыто бродят по улицам и среди бела дня лезут в окна и двери — грабить.

Лечить покойницкий глаз нечем — тут ничего не по делаешь, а значит, и делать ничего не надо. А чтоб самим не заразиться — гнать эту падаль вон из города! Жечь их барахло вместе с квартирами! Не спасти, так уничтожить! — вот наш любимый принцип.

Но ведь зараженный вчера еще считался человеком! Бедным, голодным, но полноценным, не хуже других. Каково ему в одночасье поставить крест на всей своей жизни и начать относиться к самому себе, как падали? Да еще окружающие постараются напоминать ему, кто он есть, при каждом удобном и не удобном случае…

Хорошо, если он вооружен. Тогда можно хоть…

На лестнице вдруг раздались шаги, зазвучали голоса. Сам не понимая, зачем, Олег шагнул в спальню, поднял с пола пистолет и сунул его в карман.

Зеленая долина, вдоль которой вытянулся город Паймак, оказалась всего в получасе ходьбы от источника. По дну долины протекала река, широко окаймленная деревьями, домами и огородами жителей города. Некоторые здания по величине и красоте не уступали дворцам знати в столице короля Пишу Ченкома, которую Тайку не раз доводилось посещать.

— Да, ваша милость, — сказал Бакум, заметив удивление в глазах Тайка, — городок, как вы можете видеть, не так уж мал…

— Да это просто чудо! — Тхоорт переводил взгляд с одного каменного дворца на другой. — Подумать только, посреди пустыни, на узенькой полоске земли, среди безжизненных песков — и такие роскошные дворцы! Ты можешь гордиться своим народом, если он дает миру столь искусных мастеров.

— Увы, сударь, все эти здания созданы не моим народом. Среди нас живет много пришельцев из дальних, неведомых земель. Мы лишь даем им приют — место в нашей долине. Все они образуют как бы единое племя и зовут себя диавардами. Эти люди искусны в войне, с ними никто не сравнится в мастерстве возведения зданий, вероятно, они были бы самым счастливым и богатым народом на земле, если бы не проклятие их рода…

— Проклятие рода? — переспросил Тайк. — А в чем оно заключается?

Вопрос, казалось, смутил Бакума. Он бросил быстрый взгляд на Тайка и сейчас же отвел глаза.

— Видите ли, ваша милость, ничего определенного об этом не известно… Диаварды, хотя и живут среди нас, не терпят, чтобы кто-нибудь лез в их дела. Впрочем, нужно отдать им должное, в нашу жизнь они тоже не вмешиваются. Единственное, что я могу сообщить вам — народ этот вымирает.

— Отчего же?

— Неизвестно. То есть рассказывают много всякого. Труднее всего отделить правду от небылиц.

Беседуя, спутники спустились в долину и оказались на широкой городской улице, с одной стороны которой поднимались дома, а с другой бежала, извиваясь, речушка, дававшая жизнь всему городу. Бакум резво шагал сбоку от громадепря, Тайк сидел в седле, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— Если бы сородичи диавардов не приходили постоянно в Паймак со всех концов пустыни, их давно уже не осталось бы ни одного. С другой стороны, никто никогда не видел похорон диаварда. Они просто исчезают один за другим и больше не появляются, а их дома занимают новые, пришедшие издалека…

— М-м-да-а… — задумчиво протянул Тайк, — любопытный народ…

— О, сударь, если вы действительно находите его любопытным, то это очень кстати, — заметил Бакум и на вопросительный взгляд Тайка улыбнулся не без лукавства. — Просто я подумал, что ваша милость не захочет, вероятно, ютиться в жалкой лачуге какого-нибудь бедняка, тогда как в любом из домов господ диавардов вас ждет удобное помещение и пышный стол.

— Стол! — оживился Тайк. — Вот чудесная мысль! Так они радушные хозяева, эти диаварды?