Читаем Проклятье диавардов полностью

Официально считалось, что ретровирус «СВС» или, попросту, покойницкий глаз, передается исключительно через кровь, и носители его для окружающих не опасны, если соблюдать кое-какие предосторожности. Но в народе бытовало свое мнение на этот счет. Зараженных звали покойниками и падалью, старались избавиться от них любыми средствами.

— Ну и как же его гоняли? — спросил Олег.

— В ихнем классе, когда узнали, сначала сговорились на уроки не идти, он один в школу притащился. Училка, как увидела это, сразу все поняла и тоже — ходу. Ну, вышел он из класса, а там его уже ждали, кто с палкой, кто камней набрал…

— Звери какие-то, а не дети! — возмутился Олег. — Мать, ты слышишь?

В кухню вошла Зоя.

— Слышу, слышу. Неужели нельзя принять такой закон, чтобы всех выявленных сразу отправлять на Базу?

— Ну да, корми их там… — буркнул Олег. Он изо всех сил старался относиться к покойникам, как все, но у него пока плохо выходило. Не то чтобы жалость овладевала им, скорее — удивление. Он никак не мог понять, за что ему ненавидеть этих вчерашних людей, заживо похороненных сегодня в сознании окружающих.

— А когда они тайком сюда пробираются, это лучше, да? — сказала Зоя. — Ты, Пашка, смотри, чтоб на пушечный выстрел к покойнику не подходил! Лучше дома сиди, пока его из школы не спровадят, я разрешаю… Как его фамилия-то была?

Пашка, опустив нос в тарелку, тихо сказал:

— Зарецкий.

— Что?! Костя?!

Пашка молча кивнул и, выбравшись из-за стола, ушел в комнату. Олег посмотрел на жену.

— Да ведь он же из нашего дома! — испуганно прошептала Зоя.

Словно в ответ ей во дворе раздался звон стекла и раскатистый хохот, подхваченный сразу десятком голосов.

— Начинается! — Олег открыл окно и выглянул во двор.

Перед домом уже собралась толпа, изо всех окон торчали головы жильцов. Со стороны четвертого подъезда — как раз там была квартира Зарецких — доносились неразборчивые крики и размеренные, гулкие удары. Хлопнул выстрел.

— Ого! Палят! — сказал Олег.

— Убери голову! Отойди от окна сейчас же! — всполошилась Зоя. — Не хватало еще пулю из-за падали получить!

— Да это внутри, в квартире. Непонятно, отстреливаться, что ли решили? Сумасшедшие…

— Да им теперь все равно…

— И где это Зарецкие оружие взяли? — Олег покачал головой. — Разорвут ведь их…

Но выстрелы больше не повторялись. Из подъезда вдруг повалил народ, толпа на улице раздалась, оставляя широкий проход. Последним, поминутно оглядываясь, вышел человек с топором.

— Идут, идут! — Олег еще дальше высунулся в окно. Зоя тоже подошла посмотреть.

Во дворе наступила такая тишина, что стали отчетливо слышны шаги нескольких человек, медленно спускавшихся по лестнице.

Первым показался Зарецкий с Костей на руках. Голова мальчика была запрокинута, рука повисла плетью. Следом Зарецкая вела мать. Старуха голосила — молилась, что ли? — и тут же грозила кому-то, потрясая над головой сухонькими кулачками.

Никто из них словно бы и не замечал выстроившейся вдоль дороги толпы. Они ни разу не оглянулись назад, на оставляемый дом, и ушли, без вещей, одетые кое-как, по направлению к шоссе, ведущему в лес.

Олегу стало не по себе. Зое, видимо, тоже, она поспешно произнесла:

— Так и надо! Не будут путаться с кем попало.

— Откуда ты знаешь, что они путались?

— Да кто ж не знает, как вирус подхватывают?

Олег пожал плечами.

— По-разному…

Толпа во дворе зашевелилась, но проход по-прежнему оставался свободным, людям не хотелось и наступать на то место, где только что прошли покойники. Шум постепенно усиливался, кто-то предложил поджечь квартиру, и уже двинулись было обратно в подъезд, но соседи закричали страшно, умоляли пощадить, клялись протравить и просмолить в квартире каждый сантиметр, а вещи сжечь во дворе сегодня же.

Кое-как уговорили, высыпав всем подъездом, повернули толпу и повели ее прочь от дома, затем, дескать, чтобы проследить, не попытаются ли покойники как-нибудь остаться в городе.

Олег схватил пиджак и направился к двери.

— Куда ты? — испуганно спросила Зоя. — Смотри, же темнеет! Чего ты там не видел?

Да никуда… сейчас вернусь!

Он и сам еще толком не знал, что собирается делать Острая неотвязная тоска, сдавившая вдруг сердце, не давала ему покоя, гнала из дома, он чувствовал, что должен куда-то пойти и что-то увидеть.

Двор опустел, в четвертом подъезде тоже никого не было (почти все жильцы ушли провожать толпу). Олег беспрепятственно поднялся на площадку второго этажа и остановился перед дверью квартиры Зарецких.

Дверь рубили топором, а затем вырвали вместе с косяком, хотя открывалась она вовнутрь. Изнутри ее подпирали одежный шкаф и большой письменный стол, но все это тоже было изрублено и сокрушено.

Олег осторожно пролез в пролом и оказался в коридоре квартиры. На полу поблескивала лужица крови, он постарался обойти ее как можно дальше. Цепочка засохших кровавых пятен тянулась от лужицы в комнату. С виду здесь все осталось нетронутым, только место, где стоял шкаф, обозначилось пыльным прямоугольником.