Необходимо физически контролировать самого себя – свои ноги, туфли, руки: контролировать себя и подтверждать собственную эгоцептивность. Любой отличающийся от меня, – это человек, о котором я должен знать, кто он, как он себя чувствует и что делает.

После подтверждения своей эгоцептивности возвращается понятие «Я есть» — понятие самоналичествования, полного самосозидания, автономности.

Достаточно этого банального подтверждения экзистенциального самосозидания и периодического пересмотра существующих взаимоотношений даже с тем, кто вам безразличен, – привратником, сторожем на стоянке, садовником и т.д.

Когда женщина позволяет себя психически грабить, происходит следующее: она перестает узнавать себя в зеркале. Она вспоминает себя, но уже больше не обладает собой изнутри, лишаясь центра «Я есть». Она ощущает себя извне и в любой ситуации чувствует себя «обязанной к чему-то». Она неспособна субъективно оценить объективность собственного существования: всякая субъективность исчезает или уменьшается. Под «субъективностью» в данном случае я подразумеваю силу личности, собственности, эгоцептивности, то есть независимое самосуществование «Я».

Надо соблюдать то же правило, которому следует клетка: функциональный утилитаризм собственной идентичности, являющийся фундаментальным правилом онто Ин-се. «Я» должно вести себя также, как Ин-се; так же, как клетка, должен вести себя и человек. Даже если человек утрачивает способность к осознанной защите, клетки и органы продолжают реагировать и защищаться уже самостоятельно.

Если субъект понял, что произошло ограбление психики, ему следует отступить (в соответствии с теми же правилами, которые были даны во время «резиденса»[121] относительно поведения после ночной инкубации), замкнуться, сосредоточиться в себе и согласно своей карме ждать, когда рассеятся последствия ситуации. Остаться наедине с собой – значит слиться с собственной идентичностью, помочь ей своим сознанием. Поскольку человек являет собой часть жизни, то именно жизнь затем начинает подниматься, двигаться, восстанавливаться, реорганизовываться, но только при условии, что этот субъект остается сосредоточенным и замкнутым.

Следить за руками и ногами – значит воссоединяться с собственной душой, а не просто смотреть на них. Как только твои глаза обращаются к твоей земле, ты вновь устанавливаешь контакт с собой, обретая единую силу, которая делает тебя неодолимым, ибо той же силой обладает Бытие.

Ясно, что неоднократное повторение подобной ситуации превращает субъекта в человека-массу. Действительно, после осмысления этой ситуации, в которую субъект без конца попадает, возникает дурная привычка, от которой уже не избавиться. Дурная привычка разрушает несущую ось волеизъявления.

Это – технические знания, которые при желании могут быть доступны любому человеку. Каждый человек, прежде всего, сам обязан быть честным, а не кто-то другой.

3.9. У истоков навязчивости[122]

Онтопсихологическая теория утверждает, что существует монитор отклонения, негативный замкнутый контур, семантические поля, но как же на самом деле человек утрачивает самого себя? Как это происходит?

Нередко человек, находясь в позитивной фазе собственного существования, неожиданно полностью теряет функциональную идентичность в реализации своего жизненного эгоизма. Находясь под воздействием собственного комплекса и становясь добычей монополизирующих его стереотипов, субъект утрачивает свой внутренний компас, причем очень тяжело и с риском для себя[123].

Пытаясь объяснить подобные переживания, я обращаюсь исключительно к тем, кто искренне понял, что быть хорошим, в том числе и в биологическом отношении – лучший экзистенциальный бизнес, и избегаю тех, кто притворяется аутентичным, наивно полагая, что негативная фаза представляет собой некий момент силы.

Негативная психология – это фаза патологического автоматизма, первой жертвой которого становится субъект-носитель: активный негативный субъект всегда страдает в первую очередь, а потребность в этом автоматизме предполагает, что субъект – во имя выживания – вынужден действовать извращенно. Боль, тоска и ярость, которые она испытывает, – второстепенные аспекты этого феномена. Единственное, что может удовлетворить негативного субъекта, – это возможность увидеть другого в том же аду, в котором находится он сам.