Читаем Продана полностью

Я заметила, что Марат любит считать деньги. Сначала он старательно разглаживал банкноты: плевал на пальцы, разгибал углы, тер ногтем вызывающие сомнение пятнышки. Потом он сортировал банкноты по номиналу: пятьдесят крон – в одну кучку, стокроновики – в другую. Тысячные и двадцатки были редким трофеем в нашем деле, но он любил именно их – вероятно, потому, что они выплачивались самыми лучшими, самыми верными клиентами.

Клиентов он делил на две категории: постоянных тра-халей и залетных птиц. Залетные птицы редко приходили во второй раз. Мы для них были пикантным приключением. Именно они спешили опробовать экстремальные формы секса и хорошо его оплачивали. Для меня обслуживать их было мучением. Во мне они видели вещь, с которой можно сделать все что угодно.

У Татьяны была своя градация. Она тоже делила клиентов на две категории: на тех, кто давал ей чаевые, и на тех, кто не давал. Чаевые она оставляла себе и ради них была готова на все.

Я же различала извращенцев и нормальных. Извращенцы встречались не только среди залетных птиц. Их фантазии порой были ужасны. Помню одного из них. Он приходил обычно во время ленча, в темно-синем костюме и белой рубашке с запонками. Такой утонченный, такой интеллигентный на вид, но по своему естеству – настоящий дьявол. У него был потертый кожаный портфель, который он обычно клал на стол, разделявший мою и Татьянину кровать. Кроме наших кроватей и стола с одним стулом, в комнате больше ничего не было. Стол нам поставили после того, как один из клиентов оплатил игру в босса и секретаршу. Но этот гаденыш в темно-синем костюме в обычные игры играть не желал. Он доставал из портфеля металлическую линейку и бил меня сначала по пальцам руки, а потом по заднице. Потом он бил себя. Закончив самоистязание, он входил в меня через анус. При этом он называл меня Зигмундом Фрейдом.

– Зигмунд Фрейд был основателем психотерапии, – терпеливо объяснила мне докторша. – Именно он начал лечить психопатических пациентов, выслушивая их рассказы. Как раз то, чем мы с тобой занимаемся.

– А почему он называл Фрейдом меня? Он же со мной не разговаривал. Он орал на меня, бил линейкой и потом трахал.

– Фрейд был одним из первых, кто утверждал, что развитие человека влияет на его сексуальное поведение, так что твой клиент вряд ли одобрял теории Фрейда. В его случае они, кажется, полностью совпадали с реальностью.

– Что ты имеешь в виду? – переспросила я, не понимая ее.

– Я считаю, что в детстве он был жертвой сексуального насилия и уже взрослым пытался выместить обиду на других людях.

– Я не верю тебе, – возразила я. – У него просто голова не в порядке.

Вообще, у меня было много мужчин с больным воображением. И я по-прежнему не понимаю, как им могли прийти в голову такие фантазии. Например, кое-кому нравилось нюхать экскременты. Доходило до того, что от некоторых клиентов мне приходилось убегать. Я не могла поступить иначе, несмотря на то что они жаловались на меня Арону. Позже Марат задавал мне трепку, но к трепкам я уже привыкла.

Другая категория клиентов представляла собой обычных похотливых мужиков разного возраста и разных национальностей. Многие были у нас завсегдатаями. Я не скажу, что мне нравился какой-то клиент, но некоторые из них были лучше других.

Один мужчина был очень даже симпатичный. Ему было пятьдесят, но выглядел он моложе. Он имел обыкновение спускать почти сразу, не напрягая меня. Остальное время он лежал и гладил мое тело. Татьяну он никогда не покупал, и если я была занята, он шел в кухню и дожидался, пока я освобожусь. Ни с Ароном, ни с Татьяной он не разговаривал, просто сидел в кухне и молчал. Это он платил скомканными двадцатками. Разглаживая их, Марат обычно выдавал язвительные комментарии:

– Поди, член этого козла так же скукожен, как и эти бабки?

– Да нет, – включался в разговор Радик, – он просто мал, как и его бумажник.

– А мне один хрен, какая у него палка. Главное, чтобы она приносила бабки.

Я никогда не участвовала в этих дискуссиях. Это было неприятно. Так же неприятно, как смотреть порнофильмы или читать порнолитературу.

Однажды Марату пришла в голову идея сфотографировать нас с Татьяной.

– Какого хрена они сидят тут и лясы точат, пока ждут клиентов! Девки должны работать! – сказал он, пересчитывая деньги.

Арон в это время сидел и листал порножурнал.

– Опаньки, редакция дает триста крон за фотографию, – произнес он задумчиво. – Недурно!

– Ну как покажи! А что, клевая идея! – завелся Марат. – Сейчас сфоткаем наших шлюх, и бабки в кармане.

– Триста крон на улице не валяются. Деньги есть деньги, – с умным видом кивнул Радик.

– Да не, будет много возни, – возразил Арон. – Снимки-то проявлять надо. Могут на нас выйти.

– Кто ж теперь проявляет снимки, сраный ты козел! – засмеялся Марат. – Снимем их цифровиком.

– Мы можем дать объявление, – предложил Радик.

– Нет, вот это рискованно.

– Да ни хрена не рискованней, чем клеить объявления на столбах, как ты делаешь, – не соглашался Радик.

– Тогда нужно найти еще несколько мочедырок! – задумчиво произнес Марат.