Читаем Продана полностью

– Встать! – приказал тот же голос.

Я осторожно перевернулась на живот и попыталась встать на колени, но не удержалась и упала.

– Вставай, вставай, поблядушка! – Меня снова наградили ударом куда-то в бок.

Вошедший потянул меня за волосы и заглянул мне в лицо.

– А девка-то недурна, – захохотал он и пошлепал под подбородком.

Я потеряла сознание.

Очнулась я от того, что кто-то водил по щеке куском льда. Все тело разрывалось, словно меня переехал трактор. Было тяжело дышать, каждое движение отзывалось колкой болью. Я подняла глаза. Рядом на корточках сидела Татьяна. Я взяла ее за руку и заплакала. Слезы бежали ручьем по щекам и носу. Дотронувшись до лица рукой, я увидела на ней кровь.

– Ой, – застонала я от страха, – он, кажется, сломал мне нос.

– Нет, я так не думаю, – сказала Татьяна. – Они тут бьют так, чтобы не оставлять следов. Ты должна иметь товарный вид. Ты должна вести себя вежливо, и все устаканится.

– Скоро привыкнешь, – подтвердила Эвелина. – Еще пару оплеух, и ты будешь как овечка.

– Никогда к этому не привыкнешь, – возразила Татьяна.

– Молчала бы лучше, – окрысилась на нее Эвелина. – Тебя один и тот же дрючит регулярно. Может, тебе это нравится.

– Заткнись, ты, проститутка!

– Не ругайтесь, – попросила я обеих, не очень понимая, о чем они говорят. – Лучше помогите мне.

Девушки подхватили меня под руки и отвели в кресло. Татьяна взяла несколько кусков льда из холодильника, положила их в пластиковый пакет и подала мне. Эвелина поднесла зеркальце. Я посмотрела на себя и снова заплакала. Губы потрескались и опухли, на скулах виднелись синяки. Я удрученно потрогала их. Как мне теперь работать в казино с синяками?

– Наташенька, что за казино ты упоминаешь все время? – спросила Татьяна.

– Сергей…

– Забудь о том, что сказал Сергей, – прервала Эвелина.

– Он хуже Марата, – кивнула Татьяна.

– С Маратом все ясно, достаточно на морду посмотреть, но этот гад Сергей…– вздохнула Эвелина.

– Этот змей обведет вокруг пальца кого хочешь, – закончила за нее Татьяна.

– И жестокий он…

Я не верила им. Как вообще Эвелина посмела сравнить этого гадкого сутенера с добрым и славным Сергеем! Он вызволит меня отсюда, как только узнает, что я не добралась до казино. Он просто не догадывается о том, что за звери его знакомые. А если бы догадывался, то ни за что не поручил бы им сопровождать меня в Вильнюс. Он хороший, честный, он не может быть другим!

– Сергей обычно надувает таких глупых деревенских дурочек, как ты, и продает их Марату. Так что он такой же сутенер, как и другие.

– Что?!

– Ты не ослышалась, – подтвердила Татьяна. – Он тебя продал.

– За тысячу зелененьких.

– За что?!

– За тысячу долларов, дуреха, – сказала Эвелина.

– Но ведь я человек, а не какое-нибудь шило!

– Людей тоже можно продавать.

– Ага, только не меня! Меня не продать! – возразила я. – Вы все придумываете!

Девушки понимающе переглянулись. Мне бы очень хотелось, чтобы они рассмеялись и сказали, что это был розыгрыш. Дурацкая шутка или, еще лучше, дурной сон. Вот сейчас я проснусь в машине, которая подъезжает к Вильнюсу, и Эвелина попеняет мне, что я всю дорогу дрыхла.

Я до боли закусила губу – нет, это был не сон. Во сне так не избивают. Но… у меня не укладывалось в голове то, что я сейчас услышала. Мы живем в свободном обществе, в нем нет места рабам. Рабов никогда не было ни в Советском Союзе, ни в нынешней России. О чем они вообще болтают! Рабы, конечно, были, но когда! Я читала «Хижину дяди Тома», но это было в Америке более сотни лет назад! Даже в Америке работорговля теперь отменена. Нельзя продать человека. Это просто абсурд!

– Сергей продал тебя Марату, – повторила Эвелина. – Ты же видела, как он получал деньги на вокзале.

– Но я ему не принадлежала! Как он мог продать меня за деньги?

– Взял вот и продал.

– Не верю! – твердила я. – Я тебе не верю! Эвелина – наркоманка, очень может быть, что в ее окружении действуют иные правила, но они не распространяются на нормальных людей. Существуют законы, есть милиция, есть, наконец, права человека! Мы учили в школе, что у нас теперь демократическое общество, хотя я до конца и не поняла, что это означает. Но, должно быть, что-то хорошее, потому что об этом часто говорили по радио, и звучало это очень даже здорово.

– Что же теперь со мной будет? – растерянно спросила я.

– Ничего, – ответила Эвелина.

– Останешься здесь и будешь работать, – добавила Татьяна.

– Работать? Что я буду делать?

– Трахаться, – ответила Эвелина.

– По-другому это называется «обслуживать клиентов», – пояснила Татьяна.

– Или заниматься проституцией, если тебе это больше нравится, – уточнила Эвелина.

Нет, никогда на свете! Это невозможно! Надо бежать отсюда!

Я сказала им об этом.

– Не выйдет, – сказала Эвелина.

– Никакого шанса, – подтвердила Татьяна.

– Почему?! Разве нельзя пойти в милицию?

– Ты на самом деле идиотка! – взорвалась Эвелина. – Ты что, не видела стену и собаку, разгуливающую по двору?

– Я однажды попыталась, – вздохнула Татьяна.

– И что произошло? – спросила я.

– То же, что и с тобой, – избили до полусмерти.