Читаем Пробуждение полностью

– Думаю, Владимир поторопится с походом. Не больше недели ему обоз собрать, а дальше дело к осени пойдет. Тяжело ему будет Киев в осаде держать: ночи холодные будут. Так что жди гостей скоро, – продолжил доклад Дедята.

– И что посоветуете, гости дорогие? – раздосадовано спросил Ярополк.

– Воеводе не доверять. От командования дружиной отстранить. Приготовить к бою войско, проверить арсенал оружия, усилить дружину мирянами, – перечислял напрашивающиеся меры Дедята, но по отрешенному взгляду Ярополка было видно, что этот ответ лежит на поверхности, и он просчитывает ситуацию глубже.

– Дружина предана воеводе. Как бы не было хуже. И потом, стоит ли оскорблять его недоверием, принимая сон прозорливца как явь.

– Либо поверь прозорливцу, либо смерть свою примешь скорую. Не для того мы к тебе из Полоцка бежали, чтобы скоморошничать! – оскорбился в ответ на слова Ярополка Дедята.

– Добро. Доверюсь тебе, Дедята. Многое ты для батюшки моего сделал. Зыба!

В хоромах княжьих появился статный воин, в годах, со шрамом, проходящим от виска до подбородка правой стороны лица. Суров с виду, крепок телом. От него веяло ощущением, что прошел он огни и воды.

«Личная охрана князя», – подумал Максим.

– Зыба, возьмешь под стражу Блуда. Старшим над дружиною встанет Гамаюн, – распорядился князь.

Зыба непонимающе вылупил глаза на князя, но, быстро придя в себя, уточнил приказ:

– Чем Блуду объяснить княжеский приказ?

– Ничем. Не доверяет князь, и все тут! И распорядись проводить гостей в опочивальню и накормить досыта. Одному мне побыть надобно.

– Спасибо, княже, – откланялся Дедята, да и Максим от него не отставал, уже имея опыт общения с князьями. – Прости дерзость мою, разреши в баньке попариться с дороги. Русский человек без бани все одно, что соловей без песни.

Ярополк одобрительно кивнул Зыбе, и путники, оставив покои князя, удалились.

Баня оказалась на редкость хороша, просторна, с многоярусными пологами, пахнущая свежей липой и кедром. Дедята хлестался, будто его изъедала стая комаров, а потом с гуканьем и фырканьем плюхался в холодную купель. Первый раз Максим видел в старике озорного мальчишку, которому неведомы никакие заботы.

– Иди сюды, Глебка, нахлещу так, что уснешь как мертвый, и никакая Божена тебя не поднимет, – сказал Дедята и захохотал как конь, хлеща Максима еще неистовей.

Божена осталась в опочивальне, и мужчины с пониманием отнеслись к ее желанию попариться в бане после них.

После бани гостей потчевали черной икрой, осетрами, бараниной, мягкими ароматными хлебами и медовухой, пришедшейся Максиму весьма по вкусу. Надо сказать, что к осетрам и икре путники не притронулись, потому что рыба в пути до Киева им осточертела, а вот медовуху после бани выпили всю.

– Что предпримет Ярополк, как ты думаешь? – засыпая, спросил Максим у Дедяты.

– Боюсь, что бы он ни предпринял, будет ничем не лучше.

– Цунг-цванг.

– Что еще за хрен?

– Современная шахматная терминология, означающая безвыходность ситуации, которая характерна тем, что каждый следующий ход только ухудшает ситуацию, – задумчиво глядя в потолок, сказал Максим. – Интересно, получится у нас сломать маховик истории?

– Тьфу ты! – раздосадовано сплюнул Дедята. – Что за язык такой поганый? Два слова поймешь, остальные додумывать надо, – и повернулся спиной к Максиму, дав понять, что разговор окончен.

Древнее солнце заглянуло в опочивальню, наполняя светом просторные хоромы. Максим потянулся, просыпаясь, и увидел, что Дедяты в покоях нет. Божена сладко посапывала, глубоко погруженная в сон. Смутное беспокойство охватило Максима. Не то чтобы он почувствовал неладное, просто он всегда находился под опекой Жреца, и сейчас, когда вдруг Дедяты не стало с ними, Максим подсознательно почувствовал беспокойство. Прошло не меньше часа, прежде чем появился Дедята. К тому времени Максим совершенно измучился от волнения и своим наэлектризованным состоянием разбудил Божену.

– Отроки мои, – прямо с порога начал Дедята, – может, и получится у князя отстоять Киев. Я от Ярополка. Он не тратил время зря. Блуд в подвале под стражей. Князь в сторону Полоцка отправил заставы дальние, чтобы ворог не подошел к Киеву внезапно незамеченным. Дружина готовит к бою оружие, на стены городские смолу завозят.

Дедята выглядел и впрямь живенько. «Оптимист», – подумал Максим.

– Терять время не будем. Мы не знаем, когда начнется осада и чем закончится. Мое дело показать тебе алмаз. Пойдем. Божене лучше остаться здесь.

Божена недовольно зыркнула в сторону старика, но согласно промолчала.

Шли быстро, молча пересекая городскую площадь. Город жил своими мирскими делами, и никому до новых людей в городе не было дела. Максим пытался было завязать разговор: ему было интересно все происходящее в жизни древнего Киева, как историку, но Дедята жестом показал, что надо воздержаться от беседы. Они проследовали в капище, где их встретил жрец, лет сорока, весьма сурового вида, но, увидев Дедяту, он растаял. Максиму даже показалось, что встречавший их жрец был растроган неожиданной встречей.

– Изяслав!

– Дедята!

Жрецы крепко, по-мужски обнялись.