Читаем Пробуждение полностью

Максим уже обозревал открывшийся ему мир Яви. Широко открытыми глазами он смотрел на большой город, озаренный восходящими лучами утреннего солнца.

Максим потянулся руками к лучам и умиленно посмотрел на Дедяту.

– Явь? – спросил он, заметив, что Жрец с какой-то лукавой улыбкой наблюдает за ним.

– Мне было бы интересно понаблюдать, какие выводы будешь делать ты сам в ходе нашего путешествия, – с трудно сдерживаемой улыбкой, прикрываемой напускной строгостью, ответил Дедята.

– Ну что ж, в путь! – сказал он и шагнул вперед.

Первое, что почувствовал Максим, – это различие в возможности скорости перемещения. Среда казалась более плотной, и перемещаться со скоростью баллистической ракеты уже не получалось, хотя двигались они все равно быстро. Показался пригород, встречающий сталкеров вывеской «Тurin». Лицо Максима растаяло от знакомого названия, и лицо рассекло широкой улыбкой, напомнив арбуз с гигантским вырезом. Неожиданно громадная тень легла на их плечи. Максим посмотрел через плечо наверх и замер в леденящем ужасе. Над ними, расправив гигантские перепончатые крылья, летела огромная тварь с мордой ящера. Тварь издала леденящий вопль, оглядела путников и, подняв немного левое плечо, виражом покинула место встречи.

– Что это было, Дедята? Ты же сказал, что это Явный мир! А в нем бы, увидев эту тварь, я бы в штаны наделал.

– Ты не мог слышать от меня таких слов. Ты сам выдал желаемое за действительное. Мы в астрале. Это слой, разделяющий плотный и тонкий миры. Или плотные слои тонкого мира. И то, и то верно. Мы наблюдаем из него физический мир. Изюминка в том, что наблюдаем не только мы. А вторая особенность заключается в том, что мы людей видим, а они нас нет… За редким исключением.

– Еще изюминки будут, а то может, мне памперсы в аптеке купить? – попытался пошутить Максим, отходя от сковывающего его движения страха.

– Это горгундия. Древнее существо нижнего мира. Оно для нас угрозы не представляет. Пастухи редко дерутся из-за своих овец. Хочешь посмотреть, кто станет ее добычей?

Глаза Максима от удивления стали еще шире. Он ничего не ответил, подумав о том ужасе, который испытает жертва горгундии.

– Не дрейфь. Это твоя школа. За этим ты здесь. Будем следовать на некоторой дистанции, чтобы не нервировать ее.

Горгундия сделала несколько мощных махов и, распрямив огромные крылья, планируя, начала снижение к невидимой цели. Сталкеры приблизились еще ближе к твари, которая их, казалось, не замечала. Максим вдруг понял, что она выискивает кого-то за стенами огромного белого здания.

– Это больница, – подтвердил смутные догадки Максима Жрец. – Более того, психушка.

Горгундия вдруг сложила крылья и, как альбатрос, бросающийся в воду, камнем упала вниз, проникая сквозь стены больницы, совершенно при этом не нарушая их. Через несколько мгновений она взмыла над больницей, держа в пасти замеревшую от страха душу, с которой падали, как виноград с грозди, серые аморфные существа.

– Это лярвы, – прокомментировал Дедята. Судя по параметрам поля, пассажир нашей птички – убийца, сексуальный маньяк, любитель маленьких девочек. Если он не нашел свое пристанище в тюрьме, значит, его вина не была доказана и ему удалось откосить в психушке. Но от себя не убежишь. И тонкому миру ничего доказывать не надо. Поддавшись однажды искушению, он совершил звериный поступок, притянув тем самым из нижнего мира подобных тварей – неуспокоенные души, которые, совершив пробой в его поле, дальше уже паразитировали на его душе, искушая ее все новыми и новыми преступлениями.

– Одержимость? – предположил Максим.

– Да. В ее явной и худшей форме. Но тебе придется узреть людей, которые и не догадываются о присутствии в своем поле этих тварей. Самых обычных людей, – добавил Дедята, провожая взглядом скрывающуюся за горизонтом горгундию. – Впрочем, живой пример всегда гораздо показательней, чем назидательные речи. Пивка не желаешь?

Глаза Максима открылись бы еще больше, но больше уже было некуда. Дедята прошел сквозь тяжелую, в цвет мореного дуба, дверь и присел за свободный столик. Жрец с алчущим любопытством смотрел на две молодые пары, расположившиеся за соседним столиком.

– Обрати внимание на этого молодого человека в рваной джинсе, – в это время Максим, скорее, следил за оборотами речи Жреца, так виртуозно меняющимися в зависимости от обстановки и времени событий. – Поле его желто-коричневое, что говорит о том, что он уже подвержен страсти к алкоголю, что, впрочем, уже не преминуло повлиять на его внешность.

Максим перевел взгляд на лысеющего и мертвецки бледного молодого человека лет двадцати пяти, с одной стороны которого сидела вполне милая девчушка, немного моложе его, а с другой обнимала, обвивая руки вокруг его рыхлого тела, серая лярва, противно облизывая его щеки и раздувая ноздри.

– Лярва будет искушать паренька, пока он не напьется в стельку, а она будет наслаждаться процессом, облизывать его и вдыхать пары, купаться в ауре его пьяных бредней, покуда он не упадет.