Читаем Пробуждение полностью

Услышав это, все расхохотались.

– А если сказала леди, Азенор? Что будешь делать? – насмешливо спросила другая.

– Это не леди. Леди не скажет подобного о бедной девушке, которую даже не знает.

Азенор отвернулся и, переложив все свои яйца в шляпу стоявшего рядом мальчугана, зашагал прочь с церковного двора. Он ни разу не остановился, чтобы перемолвиться словечком с празднично одетыми мужчинами, стоявшими перед лавками, или женщинами, садившимися на лошадей и в экипажи либо группками шедшими домой пешком.

Молодой человек срезал путь через хлопковое поле, простиравшееся за городком, и вскоре быстрым шагом добрался до своего жилища. Это был приветливый дом с несколькими комнатами и множеством окон, наполненный свежим воздухом; рядом находилась мастерская. От дома к дороге полого спускалась широкая лужайка с деревьями.

Азенор вошел в кухню, где добродушная пожилая негритянка резала за столом лук и шалфей.

– Транкилина, – отрывисто произнес он, – через некоторое время мимо пройдет одна молодая девушка. Она одета в синюю юбку и белый корсаж, на голове у нее вуаль. Я хочу, чтобы ты вышла на дорогу и, когда она появится, усадила ее отдохнуть на скамью и спросила, не желает ли она чашку кофе. Я видел, что она причащалась, а значит, сегодня не завтракала. Все прочие, кто явился в городок к причастию, были приглашены в гости. Видя такую низость, и заболеть недолго.

– И вы хотите, чтобы я спустилась к воротам и вот так, напрямки, спросила ее, не желает ли она кофе? – недоуменно проговорила Транкилина.

– Мне все равно, спросишь ты ее напрямик или нет, только сделай, как велено.

Когда на дороге появилась Лали, Транкилина стояла, перегнувшись через ворота.

– Добрый день, – поздоровалась женщина.

– Добрый день, – откликнулась девушка.

– Не попадался вам на дороге рыжий теленок с черными пятнами, мисси?

– Нет, рыжий с черными пятнами не попадался. Mais там, за поворотом, я видела маленького белого теленка на привязи.

– Это не тот. Тот был рыжий. Надеюсь, он упал с обрыва и сломал себе шею. Поделом ему будет! Но откуда вы, деточка? Уж больно измученный у вас вид. Присядьте-ка вон на ту скамью и позвольте мне угостить вас чашечкой кофе.

Сгоравший от нетерпения Азенор уже собрал поднос, на котором стояла дымящаяся чашка café au lait[144] и лежали намазанные маслом и джемом толстые ломти хлеба. Когда в кухню снова вошла Транкилина, он лихорадочно искал что-то.

– Транкилина, куда делась половина куриного пирога, которая оставалась вчера в garde manger[145]?

– Какого-такого куриного пирога? В какой garde manger?! – рявкнула негритянка.

– Как будто у нас в доме несколько garde manger, Транкилина!

– Вы совсем как старая мадам Азенор! Думаете, куриный пирог будет храниться вечно? Когда еда портится, я ее выбрасываю. У меня, Транкилины, так заведено!

Азенор смирился – а что еще ему оставалось? – и отослал неполный, как ему казалось, поднос Лали.

Молодой человек дрожал при мысли о том, что сделал, – он, у кого нервы обычно были крепче стали. Не рассердится ли она, если что-нибудь заподозрит? Обрадуется ли, если узнает? Что она скажет Транкилине? И передаст ли ему Транкилина в точности, что́ сказала Лали и какой у нее при этом был вид?

Сегодня, в воскресенье, Азенор не работал. Вместо этого он, по своему обыкновению, взял книжку и читал ее, сидя под деревом, начиная с первого удара вечернего колокола, слабо донесшегося из-за полей, и до самого анжелюса[146]. Все это время! Молодой человек перевернул много страниц, но не прочитал ни одной. Карандашом он выводил на поле каждой страницы «Лали» и нежно повторял это имя про себя.

Азенор видел Лали на мессе и в следующее воскресенье, и через неделю. Однажды он прошелся с нею и показал ей короткий путь через хлопковое поле. В тот день девушка была очень веселой и сообщила ему, что пойдет работать – бабушка ей разрешила. Она собиралась мотыжить землю в полях месье Ле Бло вместе с его работниками. Азенор стал ее отговаривать, и когда она захотела узнать причину, молодой человек не смог ей ответить, лишь отвернулся и начал смущенно и сердито обрывать цветы с росшей у изгороди бузины.

Потом они остановились в том месте, где Лали намеревалась перелезть через изгородь, чтобы попасть с поля на дорогу. Азенор хотел сказать ей, что дом, стоявший неподалеку, принадлежит ему, но не решился, ведь именно там ее накормили в то утро, когда она была голодна.

– Так вы говорите, ваша бабушка разрешила вам выйти на работу? Она не позволяет вам работать, donc? – Молодой человек хотел расспросить Лали о ее бабушке и не сумел придумать другого способа подступиться к теме.