Вечером ко мне пришли Лена с Максин, чтобы помочь переодеться. Максин заверила меня, что у нее более тонкий вкус, и сама выбрала платье из гардероба Руби. Темно-синее, с золотым пояском и вышитыми созвездиями на воздушных рукавах. У меня ушло около часа на то, чтобы подвернуть подол длинной юбки и заколоть ткань на плечах – так, чтобы потом было несложно убрать булавки. Широкий вырез лодочкой скандально обнажал грудь, а атлас приятно холодил ноги.

Лена собрала мои волосы в улитку, а Максин увенчала меня золотой тиарой.

Я выглядела как потерявшаяся принцесса, а не перепуганная ведьма. Интересно, что сказал бы Уильям, будь он сейчас рядом?

Я взглянула на отражение Максин в зеркале.

– Мама прислала ее мне на четырнадцатый день рождения, – объяснила та. – На твоих темных волосах она смотрится лучше.

Хотелось бы мне отправиться на это мероприятие с подругами. В подвале клуба «Командор» я была не уверена в своих силах, но не сомневалась, что поступаю правильно. Теперь же я более или менее представляла, на что способна, но совершенно не разбиралась в запутанном мире бюрократии и политики.

Я одолжила у Максин вечернюю сумочку и спрятала в нее митенки, которые связал для меня Финн. С ними мне было спокойнее, как бы глупо это ни звучало.

Лена с Максин вышли со мной в вестибюль, где меня ждала Хелен. На ней было простое черное платье с высоким воротником, а в пучок – чуть более пышный, чем обычно, – она вставила страусиное перо.

– Девочки, – сказала она Лене с Максин в качестве приветствия, сопроводив это отрывистым кивком.

Максин сжала мою руку на прощание, и я вышла вслед за Хелен на морозный воздух.

Глава 23

Я прожила в Нью-Йорке всю жизнь, но ни разу не бывала в отеле «Астор». И даже вообразить себе не могла, что однажды буду подниматься по белой мраморной лестнице в бальном платье и с золотой тиарой на волосах. Хотя открыть в себе магию я тоже не ожидала, так что пора было прекратить гадать, что притаилось за углом.

Мне было тяжело думать о том, что могила брата совсем недалеко и я могла бы взять с нее пыль для заклинания, если бы не строгий надзор Хелен, выскользнуть из-под которого было совершенно невозможно.

Нам открыли стеклянные двойные двери, и, перед тем как переступить порог, Хелен стиснула мое запястье.

– Сегодня ты – Джульетта, а я твоя тетушка Гертруда. Мы гостьи члена законодательного собрания Буша из Эльмайры[13]. Поняла?

– Поняла, – процедила я сквозь зубы.

Я была вне себя от волнения, но Хелен ни к чему было об этом знать.

Мы вошли, и нас окутала музыка, которую исполнял струнный квартет. Рука в белой перчатке появилась словно из ниоткуда, протягивая мне бокал шампанского. Я мигом его опрокинула. Алкоголь обжигал горло, но не так сильно, как алтарное вино, которым угощала нас Максин на Блокуле. Теперь та ночь казалась такой далекой, будто это было вовсе не со мной.

В вестибюле, наполненном леди в шелках и джентльменами в смокингах, сверкали хрустальные люстры, и нам приходилось осторожно огибать фарфоровые вазы размером с ребенка. В воздухе пахло старыми цветами и новыми деньгами.

Мы с Хелен прошли по коридорам первого этажа к Большой бальной зале.

Просторное помещение было забито до отказа сливками нью-йорскского общества. Я словно вошла в бутылку едва теплого шампанского, золотого и шипучего, но не слишком вкусного.

На секунду я застыла на пороге, пораженная контрастом между этой ярко освещенной комнатой и моей старой квартирой, которая находилась довольно недалеко отсюда. Наверное, мои бывшие соседи до сих пор сражались там с тараканами и ужинали при тусклом свете свечей.

В этой зале поместилась бы сотня таких квартир. Высокий потолок представлял из себя соты стекла и стальных балок. Мебель здесь была из темного дерева, и комнату украшали финиковые пальмы и зеркала в золотых рамах. Наверное, если бы я украла отсюда солонку с перечницей и продала их, могла бы целую неделю кормить весь свой бывший район.

Хелен сообщила наши фальшивые имена охраннику у входа, одернула мое платье и одарила меня фальшивой улыбкой:

– Идем, Джульетта.

Прохладный шелк платья и туго затянутый корсет вынуждали меня стоять так ровно, как никогда в жизни. Это были своего рода доспехи для женщин. Металлические пластины, изящные ленты, не сходящая с лица улыбка.

По лабиринту круглых столов под белыми скатертями бродили сверкающие гости. Мы с Хелен нашли карточки с надписями «Гертруда Гелдинг» и «Джульетта Гелдинг» и заняли свои места. Мы вежливо улыбались всем, кто проходил мимо, и тихо беседовали друг с другом. Хелен шепотом сплетничала о старых джентльменах и их молодых женах.

– Это мистер Гудхью Ливингстон[14] и его супруга. Должно быть, вернулись из своего дома в Новом Орлеане. Мисс Анна Дуглас Грэм скоро выйдет за какого-то английского герцога. Его фамильный замок рушится, и ему отчаянно необходимы деньги ее богатого отца. В розовом миссис Чисхолм, жена Хью Чисхолма…