Я говорю о тех моментах, когда мужчины сосредоточивают внимание исключительно на себе. Я говорю о сексе и интимности. Он наслаждается – только если наслаждаюсь я, только в этом случае он считает себя удовлетворенным; более того, только в этом случае он думает, что занимался любовью. Он заботится сначала о моем удовольствии – а потом уже о своем. Он способен сдерживать себя и ждать, отдалять оргазм, пока я не достигну пика. Со мной так поступали лишь немногие мужчины. Остальные думают, что их удовольствие компенсируется не моим наслаждением, а ужином, деньгами, подарками… Никому не интересно наслаждение женщины, если они уже испытали свое. Так же как и никому не интересно, что делать со своим семенем. Амедео всегда знает, что делать и как себя вести. Он никогда не забывается, даже в моменты полного наслаждения. Он никогда не позволяет себе поступить эгоистично – и берет на себя полную ответственность за то, чтобы избежать беременности. Все остальные – ненормальные, ошалевшие от совокупления, они кончают и предоставляют мне вымывать их сперму, которую они не в состоянии излить наружу. Оргазм лишает их воли. За мгновение они оставляют внутри меня то, что могло бы продолжаться всю жизнь – мою жизнь, но не их. С Амедео же нам достаточно одного взгляда, чтобы дать понять, что мы готовы, и одного взгляда, чтобы дать понять, что мы удовлетворены.

Но после Амедео внезапно становится грустным, почти всегда.

Он предается неприятным мыслям. Я думаю, что они одни и те же, идентичные, непрекращающиеся. Эти постоянно повторяющиеся мысли – его секрет. Я не знаю, связано ли это с оплакиванием кого-то, с нереализованным желанием, с разбившейся мечтой или утраченной любовью. Разумеется, он никогда никому не расскажет об этом. Возможно, потому, что, когда рассказываешь кому-то о своем секрете, рискуешь навсегда оказаться в зависимости.

Все остальные художники – его друзья, эти посредственности, с которыми он проводит время, – должны наблюдать за ним, чтобы научиться его сдержанности, его чувству меры, его образованности и его хорошему вкусу. Я надеюсь, что Амедео никогда не изменится и что с годами он не превратится в обычного мужлана, как все те, кто мне встречается на пути.

Квартира

– Я ищу квартиру.

– Почему?

– Хозяйка дала мне неделю, чтобы съехать.

– Амедео, что ты натворил?

– Неважно.

– Нет, мне очень любопытно. Никто не может вообразить, что Модильяни выселяют как какого-то распутного представителя богемы, у которого нет денег.

– Проблема не в деньгах.

– Значит, в поведении?

– Вроде того.

– Ты кого-то побеспокоил? Устроил представление?

– О, еще какое!

– Странно. Не похоже на тебя.

– Очевидно, достаточно одного раза, особенно если ты итальянец.

– Расскажи!

Макс Жакоб – один из самых любопытных людей в Париже, ему до всех есть дело, и по этой причине он один из самых информированных.