Читаем Принц Модильяни полностью

– Макс, мне нужна квартира.

Он недооценивает серьезность ситуации.

– В самом деле? Квартира? Не хочешь жить в Гранд-отеле?

– Было бы неплохо…

Макс оборачивается и зовет Мануэля. Тот пробирается через столики «Проворного кролика» и подходит к нам.

– Амедео ищет квартиру. Его выгнали.

– Выгнали? Но это безобразие, нельзя выселять принца! Мама перестала слать тебе деньги?

– Господи, и ты туда же? Нет, причина не в этом.

– Он плохо себя вел. И не хочет рассказывать, что натворил.

Мануэль не выглядит удивленным.

– Если встречаться с Кики, всякое может произойти. Верно?

Я молчу, чтобы не признавать, что он угадал с первой попытки.

– Амедео, ты хочешь найти другой пансионат?

– Нет, Мануэль. Я хочу место, где можно работать.

– Студию?

– Да.

– В студии может не быть удобств, воды, электричества…

– Я хочу ваять.

– Амедео, дорогой, ты будешь страшно шуметь. Целый день с молотком и резцом. Ты будешь кошмарным соседом.

– Макс прав. Тебе нужно найти таких соседей, которые не будут жаловаться; в идеале таких же шумных, как и ты.

– У тебя есть что-то на примете?

Мануэль переглядывается с Максом.

– Может быть, «Дельта»?

– Я только что видел Александра, он был здесь.

– Он уже ушел?

– Не знаю.

– Надо его найти.

Я не понимаю, о ком они говорят. Всегда есть кто-то в художественном кругу, кого я еще не знаю и кого все остальные считают просто незаменимым.

Мануэль Ортис де Сарате – безалаберный голодранец, но если речь идет о том, чтобы мне помочь, он не отступится. Он поднимается и идет искать человека, о котором говорил.

– О ком идет речь?

– Поль Александр – красивый мужчина, обаятельный, изысканный. Он врач, но любит художников и помогает им работать. Он приобрел особняк на рю-дю-Дельта, худо-бедно отреставрировал и теперь сдает комнаты художникам и скульпторам.

– А почему вы мне никогда о нем не говорили?

– Не знаю… тебе хорошо жилось в пансионате.

– Макс, мне нужно работать.

– «Дельта», так сказать, не в лучшем состоянии.

– Неважно.

– Поль, естественно, там не живет. Он слишком шикарен для подобного места. И да: он не гомосексуалист.

– Макс, почему тебя так волнует, кто с кем спит?

– Я не хочу быть единственным содомитом в Париже.

– Не переживай, ты не единственный, в Париже их полно.

– Знаю, но я единственный идиот, который хотел бы не быть таким. Я серьезно думаю принять католичество.

– Шутишь? Еврей становится католиком?

– Да. Так все было бы проще. Я бы мог грешить – и потом исповедоваться.

– Это не так работает.

– Христианский Бог знает, что мои грехи обусловлены не моей волей, а моей слабостью.

– Ты говоришь ерунду. Ты пьян?

– Ты же знаешь, я всегда немного пьян.

– Злоупотребление алкоголем – это тоже грех для католиков.

– Грех и прощение… грех и прощение, и так до бесконечности, вот что мне подходит. Знаешь, о чем говорится в Торе? Что гомосексуальные связи наказываются смертью.

– Я не интересуюсь религией. Мне важнее духовность.

– Мой отец всегда думал, что я дьявол, потому что мне нравилась женская одежда. Ты правда считаешь, что мне не стоит менять веру?

– Макс, поступай как хочешь, от этого особо ничего не изменится.

Макс отвлекается и смотрит на кого-то за моей спиной.

– А вот и Поль Александр.

Я оборачиваюсь и вижу Мануэля в сопровождении худого и очень элегантного мужчины.

– Амедео, познакомься. Это Поль Александр.

– Очень приятно.

– Мне тоже. Мануэль сказал, что вы ищете жилье.

– Да, студию для проживания и работы.

– У меня осталась одна комната в особняке, который я сдаю художникам.

Мануэль присоединяется к диалогу:

– Амедео, я же говорил, что Поль – человек, который тебе нужен.

Макс кладет руку на плечо Полю, немного нежно, но в рамках приличий.

– Доктор Александр – большой филантроп и искренне обожает художников, скульпторов…

Поль его прерывает:

– Поэтов и писателей тоже, дорогой Макс, но я предпочитаю тех, кто мне может заплатить своими работами. Ты же согласишься, что поэзия и романы намного более эфемерны, чем статуи и картины.

Я с трудом верю тому, что услышал, и прошу разъяснения:

– То есть? Вы не берете арендную плату?

– Видите ли, художники не пунктуальны в платежах, поэтому мне и моему брату удобнее принять их работы в качестве оплаты. Мы внимательно следим за рынком искусства, и решили, что это будут выгодные инвестиции.

– Это великолепно!

– Я рад, что вы довольны. Мануэль мне сказал, что вы художник и скульптор.

– Да, но я пока что ищу свой путь…

– Я понимаю, вы очень молоды.

Мануэль прерывает нас:

– Да перестаньте уже вы с этими формальностями. Обращайтесь друг к другу на «ты».

Я тотчас же соглашаюсь.

– Меня устраивает.

– Я согласен.

Мануэль наливает вина.

– В таком случае выпьем за этот новый союз.

Мы все поднимаем бокалы и чокаемся. Поль продолжает рассказывать:

– Я всего лишь врач, но полагаю, что я также неплохой знаток новых направлений в искусстве, зарождающихся в Париже. Я бы хотел представлять твои интересы при продаже будущих работ.

Я не верю в то, что слышу.

– Это означает, что вы будете… ты будешь моим…