Читаем Принц Модильяни полностью

– Это был глубокий опыт. Это могло стать последним эпизодом моей жизни, понимаешь? Я был уверен, что умру, – но этого не произошло.

– Все, что ты говоришь, – ужасно.

– Нет, послушай. В детстве, в Ливорно, дедушка всегда брал меня с собой, и мы часто ходили в порт. Когда на море был шторм, дед всегда отмечал, что в порту вода спокойна. А я говорил, что судам было спокойно в порту. Знаешь, что он отвечал?

– Нет.

– «Дедо, суда изобрели не для того, чтобы им было спокойно. Они должны находиться в большом плавании и забыть про порт».

– Что ты хочешь этим сказать?

– Если ты рожден для большого плавания, то должен рисковать.

– Некоторые риски напрасны.

– Если бы я попросил у тебя денег для покупки массива дерева, я бы никогда не пережил тот опыт. Я был уверен, что умру, – но смерть оказалась всего лишь дуновением ветра, понимаешь?

Мы ненадолго замолчали. Я – для того, чтобы осознать, а он – чтобы понять, осознал ли я.

– Амедео, ты чудом спасся. Повезло, что встал не на тот путь.

– Или как раз на тот… – Амедео смеется, но потом постепенно снова становится серьезным и молчаливым. – Я уверен, что если я постарею, то изменюсь.

– Если постареешь?

– Поль, я очень надеюсь, что постарею; это единственный способ остаться в живых. И это единственный способ дойти до той стадии, когда ты больше не в состоянии подвергать себя определенным рискам. Кроме высшего риска, самого худшего.

– Какого?

– Надежды.

– Надежда – это риск?

– Надежда – это поезд, который тебя настигает на полной скорости, в то время как ты уверен, что стоишь далеко от путей.

Через некоторое время после этого эпизода Амедео был допущен к очередному участию в Салоне Независимых. Он представил четыре картины и две скульптуры: кариатиду и голову.

Вместе с ним в выставке участвовали художники-кубисты: Леже, Делоне, Метценже, Глез, Ле Фоконье. Естественно, Амедео демонстративно их игнорировал; он не считал себя достойным их уровня, или же, что более вероятно, не чувствовал свою принадлежность к кубизму или футуризму. Он стоял в стороне вместе со мной, Утрилло, Ортисом де Сарате, Сутиным и Джино Северини.

В эти дни я познакомил его ближе с некоторыми людьми, которые могли бы ему помочь. Например, с Аполлинером он уже был знаком, но я настоял на более частых встречах, поскольку тот пишет статьи об искусстве и является главным редактором журнала «Парижские вечера», издаваемым семьей баронессы Элен Эттинген.