После пары бокалов Сутин выглядит спокойнее.

– Ты же не хочешь, чтобы жандармы сюда вошли?

– Они и не войдут.

– Напротив, войдут. Это мы их остановили.

– Чего они хотят?

– Видишь ли, слишком сильное зловоние…

– Какое еще зловоние? – Сутин не дает ему закончить фразу.

Морис разражается смехом; я делаю над собой усилие, чтобы оставаться серьезным.

– Соседи чувствуют этот кошмарный запах.

– Они преувеличивают.

– Нет, не преувеличивают. Мне дышать нечем.

– А меня сейчас вырвет.

– Вы прямо как девушки! Такие чувствительные. Не такой уж и сильный запах.

– Ладно, но ты не можешь тут жить с этими трупами.

– Я и не собираюсь с ними жить. Но мне нужно закончить картины.

– Сколько тебе еще нужно времени?

– Немного.

– Сколько?

– Несколько часов.

– Сколько конкретно?

– Три-четыре.

Мы с Морисом переглядываемся. Потом я выношу приговор:

– Слишком много.

Хаим делает встречное предложение:

– Два.

– Хорошо. У тебя есть картина, которая тебе не нравится?

– Моя картина?

– Да, твоя плохая картина.

– Я не пишу плохие картины.

– Ты мне должен дать какую-то, которой тебе не жалко.

Он оглядывается по сторонам и обнаруживает квадратный холст размером около сорока сантиметров.

– Эта мне не нравится. Я собирался написать поверх нее что-то другое.

– Ты уверен?

– Безусловно.

– Значит, она имеет цену стоимости холста?

– Да.

Я беру картину под мышку.

– Куда ты ее несешь?

– Комиссару Декаву.

– А кто это?

– Он тот, кто с сегодняшнего дня будет покупать твои картины. По умеренной цене.

– Это как?

– Ниже рыночной стоимости.

– Мне это подходит.

– Хаим, у тебя есть два часа, не больше.

Мы с Морисом выходим и плотно прикрываем за собой дверь. Жандармы с улыбкой наблюдают за тем, как мы сгибаемся пополам, чтобы перевести дух и отдышаться. После этого мы подходим к Декаву и Замарону.

– Комиссар, эта картина – вам в подарок.

Декав берет картину и внимательно рассматривает, затем передает ее Замарону, тот тоже скрупулезно разглядывает ее.

– Дома у нашего друга находятся две бычьи туши.

– Что он с ними делает?

– Пишет с них картину. Вы безусловно должны инвестировать в этого художника.

– Модильяни, вы издеваетесь надо мной?

– Я бы никогда себе этого не позволил. Дайте ему два часа, чтобы закончить.

Декав и Замарон обмениваются взглядами и принимают решение, не говоря друг другу ни слова.

– Модильяни, вы думаете, что этот ваш друг в будущем снова будет иметь дело с правосудием?

– Не больше, чем я или Утрилло. Максимум – нарушение общественного порядка. Может пошуметь.

– Вы сказали, два часа?

– Да, два часа.

– Что ж, посмотрим. Имейте в виду: мы и с места не сдвинемся.

– Вызовите пока грузовик для транспортировки бычьих туш.

Ровно через два часа дверь логова Сутина открывается, и появляется наш друг с одной из бычьих туш на плечах. Он идет по улице, оглядываясь по сторонам. Столпившиеся любопытные разбегаются от него, прикрыв нос руками. Я единственный, кто к нему подходит.

– Хаим, бросай тушу в грузовик.

Сутин уверенным движением, особо не прикладывая никаких усилий, бросает огромную тушу на грузовую платформу, которая сотрясается от тяжести. Затем он, пританцовывая, возвращается в дом и через несколько мгновений выходит с другой тушей, чтобы повторить операцию. После этого Сутин улыбается нам и, не говоря ни слова, возвращается к себе. Декав ошеломлен.

– Ваш друг – просто животное.

– Да, он немного неотесан.

– Он вернулся в дом, в это зловоние!

– Комиссар, ко всему можно привыкнуть.

– Вы так считаете?

– Поймите, у человека была сложная жизнь. Мы можем считать это дело закрытым?

– Скажите своему другу, чтобы он передал мне еще одну картину, и вопрос будет улажен.

Анна

В кафе «Ротонда» полно посетителей. Скрипач у входа играет трогательную медленную мелодию, слегка фальшивя.

Моя чашка пуста, но я притворяюсь, что согреваю руки о горячий кофе; так официанты не видят содержимое чашки и не подходят спросить, желаю ли я заказать еще. Я на мели. Многие из нас используют этот трюк.

Напротив меня сидит Морис. Еще утро, а он уже пьян. Он оглядывается по сторонам в поисках друзей, кто бы его угостил; он знает, что я сейчас не могу за него заплатить.

– Мне нужно выпить.

– Морис…

– Я должен выпить!

– Выпей стакан воды.

– Ты знаешь, что говорил Бодлер? «Кто пьет только воду, тому есть что скрывать».

– Уверен, что у тебя достаточно много секретов.

– Я должен пить воду, как и ты?

– Я выпил кофе.

– Это все равно вода. Подкрашенная, но вода.

– В моей чашке даже ее уже нет.

– Значит, ты хороший актер. Я этого не заметил. Ты ничего не заработал сегодня на рисунках?

– Мало желающих. Я обошел столики раз десять, а потом мне надоело.

– Я должен выпить. У меня болит желудок, а когда у меня боли в желудке, я должен выпить; у меня спазмы.

Морис оборачивается к входной двери и видит, что в кафе вошел Пабло с трубкой во рту.

– Пикассо! Возможно, он угостит меня.

Морис поднимает руку и машет.

– Пабло! Эй, Пабло!

Пикассо оглядывается по сторонам, но не замечает нас. Тогда Морис встает.

– Пабло, мы здесь!

Наш испанский друг улыбается Кики, которая сидит за барной стойкой в компании Диего Риверы. Морис чувствует себя невидимкой.

– Он что, не видит меня?

– Не видит.