Читаем Принеси мне их сердца полностью

– Мне тоже нравится эта мысль, – в конце концов выдавливаю я. Мне не терпится спросить его о тысяче вещей – зачем он позволяет Гавику топить невинных, знает ли он, что они ни в чем не виноваты, действительно ли он так ненавидит ведьм и Старого Бога, что готов закрывать глаза на массовые убийства. Но спросить я не могу. Это было бы не просто нарушением этикета, а настоящей изменой.

Король Среф смеется, в давящей темноте комнаты звук кажется приглушенным.

– Ваше лицо так же плохо скрывает желание задать вопрос, как и ее.

Поразительно, как легко он видит меня насквозь, но я отвечаю легко и непринужденно:

– Только один, ваше величество? У меня их сотни.

– Не сомневаюсь, – соглашается он. Мы молчим, понимая, что очередное слетевшее с губ слово может пересечь невидимую черту благородной беседы – границу между нашим истинным я и придворной маской. Сорвать личины с подлинных лиц. Король прочищает горло.

– Был бы рад ответить на самый гнетущий из ваших вопросов.

Легко придумать что-то легкомысленное, что-нибудь язвительное о Люсьене. Это ожидаемо: я Невеста, в конце концов. Возможно, в д’Малвейнах есть нечто особенное – способность побуждать человека говорить откровенно, – потому что под мягким королевским взглядом из моего горла способна вырваться только правда.

– Почему вы позволяете эрцгерцогу Гавику мучить своих людей?

Лицо короля темнеет, и я готовлюсь к такому же гневу и недовольству, на которые скор Люсьен. Но Среф не Люсьен. Он не впадает в ярость. Он устал – то же изнеможение я видела в его глазах во время Приветствия. Он не пытается спорить. Или оправдываться. Лишь вздыхает.

– Потому, миледи, что он дал мне обещание. – Я чувствую, как мое лицо перекашивает, но он говорит первым. – Вы когда-нибудь теряли близкого человека?

Я киваю.

– Моих родителей.

– Мои глубочайшие соболезнования. Но это означает, что вы также жаждали отомстить тому, что отняло их у вас, – времени, случайности, смерти наконец, если хотите.

Пятерым мужчинам, – посмеивается голод. Мои руки дрожат в атласных перчатках, и я быстро прячу их за спиной. Не хочу, чтобы король, да и остальные, видели мою слабость. В тени складки вокруг его рта становятся только глубже.

– Эрцгерцог найдет убийцу Варии для меня. А до тех пор – ему позволено делать, что должно.

– Но ваш народ…

– Пусть весь мир сгинет, леди Зера, если это необходимо, чтобы найти убийцу моей дочери.

Его голос звучит так уверенно, так спокойно, и это пугает меня сильнее всего. Дрожь пробирает до костей, по коже бегут мурашки. К реальности нас возвращает гремящий за дверью голос барона. Король Среф переводит взгляд с двери на меня.

– Надеюсь, вы насладитесь банкетом не меньше, чем я нашей беседой, леди Зера.

И недвусмысленно распрощавшись со мной, он усаживается обратно в кресло напротив стены. Понимая, что беседа закончена, я отворачиваюсь и выхожу: свет и звук, барон и его друзья глазеют на меня, и на секунду я благодарна им за то, что заставляют меня двигаться, отвечать, думать о чем-то другом, кроме ужасающего спокойствия, с которым король Каваноса обрек своих людей на страдания. Стражник виновато улыбается, прежде чем барон – настаивая, что мы опаздываем, – увлекает меня обратно на банкет в сопровождении своих веселящихся друзей.

Справляться с тревогой приходится единственным известным мне способом – с помощью красоты. Восхищаясь ею, наслаждаясь, впитывая ее. Обеденный зал заполнен сферическими золотыми масляными лампами, свисающими с потолка на невероятно тонких цепочках. В воздухе витает потрясающий аромат жареного мяса. Массивный стол из черного дерева тянется во всю длину зала, на стульях с высокими спинками шелковые подушки. Я замечаю в уголке Уллу, раздающую указания слугам. Эрцгерцог Гавик в искусно расшитой серебряной мантии смеется и пьет вино в компании бородатых стариков, в некоторых из которых я узнаю королевских энциклопедистов, участвовавших в тушении пожара. Король и королева, к счастью, отсутствуют, зато Прелесть и Грация в великолепных платьях со шнуровкой ведут беседу. Едва я вхожу, они стреляют в меня глазками и хохочут, прикрыв рот ладошкой.

– Они считают, ты выглядишь смешно без корсета, – И’шеннрия появляется рядом со мной словно из ниоткуда.

– А я считаю смешным их отсутствие манер, – парирую я. Тонкие губы И’шеннрии раздвигаются в подобии улыбки, которую, я уж думала, мне больше не доведется увидеть. Я хочу рассказать ей о встрече с королем, но чуть поразмыслив, понимаю: стоит И’шеннрии узнать, что я повздорила с ним из-за Гавика, она придет в ярость, а я бы предпочла, чтобы она улыбалась мне как можно дольше.