Читаем Принеси мне их сердца полностью

– Заткни ее! – шипит кто-то, и мне в рот тут же грубо запихивают кусок ткани. Будь проклято отсутствие меча и перебор с вином! Я дико верчу головой и узнаю близнецов Прайзлесс, они связывают мои запястья веревкой и втаскивают в соседнюю комнату. Бросив меня на пол – они довольно сильны, несмотря на свой возраст, – один из близнецов закрывает дверь. В этот миг я отчаянно желаю, чтобы все человеческие байки про нас были правдой – суперсила и нечеловеческая скорость, позволяющая увернуться от любой стрелы. Но я всего лишь девушка, которая не может умереть.

– А теперь. – Один из близнецов приседает так, чтобы смотреть мне в глаза, на его лице проступает мерзкая ухмылка. – С чего бы начать?

Я пытаюсь его пнуть, но он ловко отскакивает в сторону.

– Мы тебе говорили, – ухмыляется первый близнец, – не оскорблять семью Прайзлесс. Но ты это сделала. У каждого здесь свое место. Ты, конечно, своего пока не знаешь, простолюдинка со свинофермы. Но мы поможем тебе узнать.

Близнецы синхронно смеются, и я яростно пытаюсь сбросить веревки. Мне бы только вытащить одну руку, и получится освободиться, но я разбираюсь в фехтовании, а не в способах побега или грубой силе. Близнец встает на колени рядом со мной.

– Думаю, для начала мы сделаем так, чтобы ты больше никогда не могла показать свое личико при дворе.

Он отстегивает кинжал с бедра, заточенное лезвие поблескивает на свету. Я отползаю в страхе – меня пугают не боль или раны, а то, что они увидят своими глазами, как я регенерирую. Если бы только у меня был меч! Какой же дурацкой идеей было его оставить. Я пинаю первого из близнецов, но он приказывает брату сесть мне на ноги, и его веса достаточно, чтобы свести на нет мои усилия.

Я бешено изворачиваюсь – три года я училась драться на мечах! Я перенесла такую агонию, которой они не могут и вообразить! Я не позволю двум надменным щенкам отобрать у меня единственный шанс обрести свободу!

Я тараню головой первого близнеца, и он, взвыв от боли, шарахается назад. Второй приближается ко мне, и я чувствую, как удлиняются мои зубы – от боли, отчаяния или просто близкого запаха человеческой плоти, трудно сказать.

Если он придвинется ближе, я его укушу. Раз нельзя использовать меч, придется пользоваться зубами. Да чем угодно. Но, прежде чем он предоставляет мне такую возможность, раздается глубокий голос.

– И почему, валкеракс побери, меня не пригласили на эту маленькую вечеринку? Похоже, тут очень весело.

Раздается громкий треск, и я поднимаю взгляд на Малахита: он стоит, сложив на груди руки, взгляд его багровых глаз совершенно невозмутим. Дверь за его спиной широко распахнута, а замок вместе со щепками валяется на полу. Неужели он его сломал? Подземники действительно настолько сильные? Близнецы цепенеют, первый быстро прячет кинжал за спиной, лица у обоих становятся бледнее, чем кожа Малахита.

– Мы просто… Она… – Начинает второй близнец. – Мы нашли ее в таком виде! Кто-то хотел ее похитить!

– Мы просто пытались помочь, – настаивает первый, руки его дрожат. Может, они и жестоки, но с мозгами у них неважно.

Малахит потирает свой подбородок.

– Я вижу. – Он подходит к близнецам, кладет ладонь каждому из них на плечо и пододвигает их поближе к себе. – Что ж, если найдете того, кто это сделал, пожалуйста, передайте им: если я когда-нибудь их поймаю, то просто выпотрошу. Медленно. Вытяну наружу кишки…

Они кивают, в глазах у обоих плещется страх. Малахит провожает их к двери.

– Проваливайте.

Когда их испуганный топот стихает, он поворачивается ко мне. Благодарность – последнее, о чем я думаю, пытаясь подняться на ноги, но он сильной рукой берет меня под локоть и помогает встать. Я никогда не подбиралась к нему так близко – не до такой степени, чтобы заметить, что его серая шевелюра серебрится звездным блеском в таком освещении. Кожа у него прохладнее, чем у человека, словно тенистый ручей в летнюю пору. Я отодвигаюсь, когда он тянется к моему кляпу. Наши взгляды перекрещиваются – на этот раз у него маленькие зрачки, возможно, именно так они приспосабливаются к темноте? – и он убирает руки.

– Полагаю, вы хотите сделать это самостоятельно, – шелестит он. Он перерезает веревку на моих запястьях зазубренным кинжалом, огромным и увесистым, ничуть не похожим на маленькие изящные штучки, предназначенные для человеческих рук, которые кузнецы продают на улицах Ветриса.

– Я бы поблагодарила, но это будет означать, что ситуация вышла у меня из-под контроля, – выпаливаю я, вынув кляп изо рта.

– Если хотите кого-то поблагодарить, благодарите Люка, – отвечает он. – Он отправил меня приглядеть за вами. Во имя Предела… – Его слова похожи на ругательство. – Он будет в ярости, когда я расскажу ему, до чего маленькие идиоты додумались в этот раз.

– Не знала, что работа телохранителя включает в себя слежку.

– Обычно нет. Но Люк был встревожен.