Читаем Принеси мне их сердца полностью

– У меня получается? Выглядеть красивой? – Я в шутку хлопаю ресницами, но ее лицо по-прежнему остается серьезным.

– Весьма.

Искренность ее слов сбивает с толку, но, прежде чем я успеваю что-либо ответить, И’шеннрия растворяется в толпе. Зная ее, это была констатация факта. Мореш тоже это говорила, я во вкусе принца. Поэтому в первую очередь они меня и выбрали.

Я выдыхаю, облокачиваясь на мраморную колонну в наименее людном месте зала. Если все пойдет по плану, принц начнет испытывать ко мне искренние чувства, достаточные для того, чтобы забыть о собственной безопасности. Вот только насколько искренними могут быть чувства, если моя личность – сплошь подделка? Если я только аккуратно разложенная приманка в стальном капкане?

Я встряхиваю головой и беру бокал вина с промелькнувшего рядом подноса. Какое мне дело? Если я его обману, то выиграю эту ужасную игру. Лишь победа имеет значение. Что случится после того, как фасад треснет, меня не касается.

И все же тонкий голосок внутри перебивает, надеясь, что принц – нет, Шорох – окажется достаточно умен, чтобы не очароваться мной. Шорох вор, а инстинкты вора мне знакомы. Вор не имеет права расслабиться, сбросить покров осторожности. Если он пойдет на такое, я буду разочарована.

Если он это сделает, то перестанет быть человеком.

Смех отчаяния срывается с моих смоченных вином губ. «Я и вправду чудовище, не так ли?»

Внезапно почувствовав себя не в своей тарелке от того, что всем, должно быть, известно, какая я эгоистка, я покидаю зал и бреду в сторону западного крыла. По крайней мере, мне кажется, что там западное крыло. И’шеннрия заставляла меня зубрить план дворца, но дворец был таким огромным, а урок таким коротким, что я сразу же все забыла. Я позволяю ногам идти куда вздумается: чем сильнее я удаляюсь от аристократов и их болтовни, тем легче становится дышать. Это все, чего я хочу, – сбежать, оказаться где угодно, только не здесь. Вино приятно струится по моим венам, пока я вальсирую по широким, богатым и почти пустым коридорам и на миг я вспоминаю о Реджиналле: пил ли он с другими Бессердечными на войне? Это одна из немногих человеческих радостей, которые нам доступны. Готова поспорить, они напивались каждую ночь так, чтобы забыть пролитую за день кровь.

Я касаюсь скул там, где были бы кровавые слезы, окажись в бокале вместо вина что-то другое. Стражник-келеон наблюдает за мной со своего поста возле двери, его пурпурные глаза слегка прищурены.

– Мое почтение, сэр, – улыбаюсь я. – Как поживаете сегодня вечером?

Келеон ворчит, и его похожие на щупальца усы подергиваются.

– Хорошо, миледи.

– Хоть кому-то из нас хорошо, – хихикаю я. Но он даже не улыбается, и я успокаиваюсь. – И какие же ценности вас приставили охранять? Сокровища? Или, может, скучные важные документы?

– Картины, миледи.

– Картины? – Я вскидываю бровь. Стражник выпрямляется, сжимая алебарду чуть крепче, чуть горделивее.

– За моей спиной фамильные портреты д’Малвейнов. Я охраняю их от вандалов.

– Да кто вообще захочет осквернить портрет одного из д’Малвейнов? – хмурюсь я. Келеон впервые расплывается в клыкастой усмешке.

– Вы будете удивлены, миледи.

– Неужели? Я недавно прибыла в Ветрис. И почти ничего не знаю об этом месте и д’Малвейнах – на свиноферме о королевской семье не сильно разузнаешь.

Келеон буравит меня пристальным взглядом.

– Вы И’шеннрия, Весенняя Невеста, не так ли?

Я с улыбкой делаю реверанс, хотя от вина меня слегка шатает.

– Единственная и неповторимая.

– По слухам, вы не больно-то понравились принцу.

Я смеряю его взглядом: ни один слуга во дворце не отважился бы сказать такое в лицо особе Первой крови. Возможно, дворцовые стражники привыкли выражать свои мысли более свободно.

– Ну, по слухам, он мне тоже не слишком понравился, – беспечно отвечаю я. Келеон моргает своими большими пурпурными глазами.

– Тогда зачем вы здесь, миледи?

– А вы зачем? – парирую я.

– Чтобы выжить в этом жестоком мире, – сипит он.

– Вот и я тоже.

У него вырывается смешок, звук, напоминающий нечто между урчанием и рыком.

Которое обрывается, едва вдали отзывается знакомый голос.

– Это вы, леди Зера? – Барон д’Голиев выразительно машет в мою сторону украшенной перьями нектарниц шляпой, за ним по пятам следуют еще несколько аристократов. – Идемте, вы должны встретиться с ней – она Весенняя Невеста, и к тому же умна!

– Кровавый глаз Кавара, – ругаюсь я, озираясь по сторонам в поисках выхода. К большому удивлению, лапа келеона распахивает передо мной дверь. Стражник качает головой, поводя ушами.

– Идите, миледи. Спрячьтесь здесь. Я скажу, когда они уйдут.

Я одариваю его улыбкой.

– Вы мой спаситель.