Читаем Принеси мне их сердца полностью

– И то и другое, и даже больше. Никто при дворе его не любит. Лишь притворяются, поскольку считают, что должны.

– Но ведь вы Гавику тоже не нравитесь.

– Несомненно. – И’шеннрия нервно теребит рукав. – Поскольку когда-то мой род поклонялся богу, которого он ненавидит.

– И это все? А выглядит так, словно дело не только в религиозных распрях.

Она молчит, а затем хмыкает.

– Я хорошо тебя подготовила, не так ли?

По дороге к особняку И’шеннрия больше не произносит ни слова, и я не давлю. У нее тот же отсутствующий взгляд, которым она смотрит на портрет мужа, – погруженный в прошлое. Я не настолько жестока, чтобы лишать женщину, прошедшую через столь многое, последней тихой гавани – воспоминаний.

– Зачем ты окликнула принца? – в конце концов спрашивает она, пока Реджиналл забирает наши плащи. – Что за секрет ты узнала о нем?

– Я собиралась рассказать, но вы же слышали – теперь я не должна говорить никому.

– Я очень хорошо храню секреты, – настаивает И’шеннрия. Я смеюсь.

– Мне ли не знать.

– Ты должна мне рассказать. Ради нашей цели.

– Поверьте, я бы хотела. Но если он узнает об этом, то возненавидит меня, а это последнее, чего мы хотим.

– Он никаким образом не сможет об этом узнать.

– Теперь вы готовы рискнуть? – Я наклоняю голову. – Потому что я – нет. Не после всего того, на что вы пошли, чтобы помочь мне…

И’шеннрия поджимает губы.

– Ты не должна была его шантажировать, в конце концов. Подобные вещи никогда не расположат его к тебе.

– Понимаю, это кажется странным, но я думаю, что это может сработать нам на руку.

– Как? Это отвратительно, ужасно…

– Не знаю как, но тут другое. Вы видели, как на него смотрели другие Невесты, как на него смотрит весь двор. Все они из кожи вон лезут, пытаясь заслужить его расположение. И он ждет того же от меня.

– Бессмыслица какая-то, – обрывает она. – Если будешь придерживаться плана, который мы обсуждали ранее, тебя ждет успех. Я вложила в него месяцы подготовки, все свое воспитание. Но это? Это просто авантюра! А мы не можем позволить себе авантюру!

– Знаете, после того, как я с ним повстречалась, увидела его во плоти… – Я сглатываю при воспоминании о его гордых плечах, горечи в глазах. – Ваш план хорош. Продуман. Я собираюсь его придерживаться. Но разработан он специально для наследного принца, Черного Орла Запада, эрцгерцога Толмаунт-Килстеды. Но не для Люсьена. Просто Люсьена.

Проходит мгновение, прежде чем она понимает.

– Что ты хочешь сказать? – осторожно спрашивает она.

– Я хочу сказать… – откашлявшись, продолжаю я, – что быть юным и одиноким ужасно. – Она надолго замолкает, и я продолжаю с нажимом: – Я верю вам, леди И’шеннрия. Вы многому меня научили, многое сделали, чтобы я оказалась здесь. Но вы тоже должны мне доверять.

– Я не могу. Ты Бессердеч… – Она сглатывает. – У тебя нет опыта в таких интригах.

Я вынимаю кварцевые шпильки из прически.

– Я Бессердечная.

Реджиналл и И’шеннрия обмениваются взглядами, после чего Реджиналл откланивается и оставляет нас в холле одних, лишь тиканье песочных часов отваживается нарушить тишину. Горький вкус разочарования обжигает небо. Даже после всего, моего обучения, всех попыток, я для нее лишь Бессердечная.

– Если бы я была человеком, – спрашиваю я, – вам было бы легче?

Она не смотрит на меня.

– Да.

Я поднимаюсь по лестнице в спальню, но она не идет за мной, не окликает по имени. И я счастлива. Я все сделала правильно. Следовала каждому совету, угодила королю, совершала рискованные шаги, чтобы выиграть нам преимущество. Я привлекла внимание принца, причем так, что он ждал меня у выхода из дворца. Я все сделала правильно.

Но этого по-прежнему недостаточно.

Конечно, недостаточно. Страх И’шеннрии – жестокое напоминание о том, что я буду монстром до того дня, пока не верну сердце в свою пустую грудь.

До тех пор, пока голод отравляет мой разум и тело, ни один человек не сможет полностью мне доверять.

Я выплескиваю свою эгоистичную грусть, протирая промасленной тряпкой отцовский меч. Выбоины на поблекшей медной ручке, царапины на лезвии – в этот миг кажется, словно они мои единственные друзья. Я бы отдала что угодно, чтобы посоревноваться с Кравом прямо сейчас или спеть маленькой Пелигли. Что угодно, лишь бы заполнить эту гнетущую пустоту одиночества. Из отражения в отцовском клинке на меня смотрит собственное лицо – солнечный зайчик пробегает по нему, и мои зубы уже длинные и заостренные, глаза заполнены чернотой, а подбородок испачкан кровью…

* * *

Несколько часов спустя, когда три луны холодными драгоценными камнями сияют на черном небе, Реджиналл стучится ко мне в дверь с сырой печенью на подносе. – подарок от И’шеннрии, без сомнения, – и странной запиской на дорогом пергаменте.

– Это сообщение пришло для вас по водяной почте, миледи. – Поблагодарив, я уже собираюсь закрыть дверь, когда он откашливается. – Вы в порядке?