Читаем Принеси мне их сердца полностью

– Тогда в карете. Уходим прямо сейчас, и молись Старому Богу, чтобы причины, из-за которых ты нарушила самое важное правило, которое я тебе постоянно вдалбливала, меня устроили.

Мы покидаем Зал Времени, проходим сквозь золоченые мраморные залы. Принц – это Шорох, Шорох – это принц. Два обличья одного и того же человека. Как это принц так здорово научился красть? Как вору удается регулярно проникать на территорию дворца, а потом выбираться оттуда? У меня столько вопросов, что я едва слышу глубокий голос, окликающий нас по пути к карете.

– Ты никому не скажешь.

И’шеннрия мгновенно склоняется в поклоне, а я недоуменно оглядываюсь по сторонам, пока не замечаю принца Люсьена, поджидающего прямо за дверью. Он коротко кивает И’шеннрии, при этом не сводя с меня темных прищуренных глаз. Телохранитель рядом с ним лениво разглядывает своими кроваво-красными глазами бабочку, сидящую на его длинном пальце. Я понимаю, что должна склониться перед кронпринцем в реверансе, но мысль о том, чтобы расшаркиваться перед вором Шорохом, невыносима. Гордость заставляет меня выпрямить спину. И’шеннрия искоса бросает на меня требовательный взгляд, но как только я сгибаю колени, принц Люсьен усмехается.

– Не стоит. Ты не сделала этого в первую нашу встречу, и если начнешь расшаркиваться сейчас, я в тебе сильно разочаруюсь.

– Прости, – смеюсь я. – А ты был очарован? Никогда бы не догадалась, учитывая, как ты меня проигнорировал, предоставив всему двору шанс смешать мое имя с грязью.

– Я предупреждал тебя насчет двора. Ты сама сглупила, решив пренебречь моими словами, – устало выдыхает он, запуская руки в волосы.

– Не привыкла, знаешь ли, следовать советам незнакомцев из темных переулков, – парирую я. Он бросает быстрый взгляд на И’шеннрию, но на ее лице не отражается ровным счетом ничего. Я продолжаю с нажимом: – Я никому не рассказывала. Пока что.

– И ты продолжишь хранить молчание, – властно произносит он. – Мне пришлось хорошо потрудиться, чтобы никто не узнал. И я не хочу, чтобы годы усилий пошли прахом.

Я не могу сдержать смех.

– Хорошо. Если я скажу, что сохраню твой секрет, что мне за это будет?

– Зера, – резко обрывает И’шеннрия. – Говори с принцем уважительно.

Принц Люсьен жестом останавливает ее.

– Я не в обиде, леди И’шеннрия. Эта девушка… – он смотрит на меня с прищуром, – особый случай. Весьма раздражающий.

– Не пытайся льстить и менять тему, – парирую я. – Знаешь, как мне тяжело держать рот на замке? Достойная компенсация – это минимум, что я должна с тебя получить.

И’шеннрия молча наблюдает, собранная, словно готовая вмешаться в тот момент, когда разговор повернет в дурное русло. Телохранитель-подземник издает смешок, и от этого звука бабочка взмывает с его пальца в воздух.

– Она тебя не боится, Люк.

– Я понимаю, – протягивает принц, не отрывая от меня взгляда. – И, надеюсь, она также понимает, что шантажирует принца Каваноса.

Я тяжело вздыхаю.

– А я-то уж думала, что это начало прекрасной дружбы.

– Ваше высочество, я… – И’шеннрия вклинивается в разговор, но принц останавливает ее взмахом руки. Молчаливая, повинующаяся И’шеннрия? До этого момента я и не думала, что такое возможно. Он наклоняется ко мне так близко, что нарушает как минимум сотню правил хорошего тона.

– Я мог бы отлучить тебя от двора с помощью одного-единственного скользкого слушка, переданного камердинеру, – мягко говорит принц Люсьен. Моя рука тянется к мечу – привычная реакция на мужские угрозы в мой адрес. Будь принц наемным охотником за ведьмами и окажись он в лесу Ноктюрны, я бы уже отрезала ему кусочек уха. Лучше бы здесь стоял Шорох, а не эта заносчивая, лживая королевская заноза в заднице. По крайней мере, можно было бы фантазировать о том, как набить ему морду, не опасаясь мгновенно оказаться в темнице.

– Мог бы, – задумчиво отвечаю я. – Но тогда я бы стала прочесывать улицы и поджидать тебя. Как считаешь, стражники оценят помощь горожанина, указывающего на каждую рыбную бочку и темный переулок, в котором человек, – я стараюсь не употреблять слово «вор» при И’шеннрии, – твоих габаритов мог бы спрятаться?

В прищуренных глазах принца появляется смертельный холод.

– Ты этого не сделаешь.

Я сладенько улыбаюсь.

– Конечно, не сделаю. Так же, как и ты не станешь распускать обо мне слухи при дворе, не так ли?

– Чего ты от меня хочешь, леди Зера? – рычит он. – Золота? Драгоценностей? Власти?

Вот теперь я наконец вижу что-то – подлинное чувство. Я достучалась до него, поцарапала царственную броню. Больше никакой заносчивости и фальшивых улыбок. Что-то в его взгляде – пристальном, словно у голодного ястреба во время охоты, – не позволяет мне соврать. А я вру всем и каждому. Но сейчас мои язык и разум отказываются это делать. Неужели глубоко внутри я сожалею о том, что собираюсь с ним сотворить? Сожалею о том, что знаю его будущее в отличие от него самого? Жалость опасна. Дикая кошка не жалеет свою добычу.

Я нахожу слабое утешение в том, что моя ложь одновременно является правдой. Самая искренняя улыбка растягивает мои губы.

– Мне нужно лишь твое сердце, мой принц.