Читаем Принеси мне их сердца полностью

Ты ошибаешься. (Он целует меня. Он целует меня, и наступает конец света.)

– Нет! – Я сжимаю голову, голод борется со мной как никогда раньше – выворачивая внутренности, сжимая мое горло, чтобы вырваться наружу, завершить то, что ему нужно. – Я не сделаю этого с ним! Не заставлю его страдать! Только не его!

Мои зубы становятся еще длиннее, острее, а крики громче. Я замахиваюсь и отбрасываю меч так далеко, как только могу, прежде чем голод вновь завладевает моим телом.

«Я этого не сделаю, ты, чертов монстр…»

Вспышка жгучей боли – и холодная сталь пронзает мою грудь, срезая половину слов. Я медленно наклоняю голову и вижу клинок, торчащий из того места, где должно быть сердце. Кто-то зашел сзади. Кровь капает с лезвия, впитываясь в платье, и расплывается на черной ткани мокрым багровым пятном. Вперемешку с полосами белой жидкости. Я трогаю жидкость, и тут же с шипением отдергиваю кончики пальцев. Белая ртуть.

Кто-то убил меня. Кто-то, кто знает, что я Бессердечная.

Перед собой я вижу лишь Люсьена и его темные глаза, неподвижные, не выражающие ничего. Отчаянно, безнадежно я тянусь к нему.

– Люсьен, – хриплю я. – Мне жаль. Мне так… жаль.

Ноги подламываются, и земля неизбежно притягивает меня к себе. В носу запах сосен, запах крови. Как это знакомо – сколько дней я провела в лесу Ноктюрны, где меня убивали наемники. Или дикие коты. Сегодня все по-другому. Сегодня, насколько я могу видеть сквозь пелену перед глазами, пока мое тело ни на что не реагирует, это Гавик. Странный Гавик – лохматый, одетый в потрепанную коричневую робу, покрывшуюся, как и борода и волосы, пылью за время путешествия. Только его холодные голубые глаза все те же: два кусочка льда, которые свирепо смотрят на меня. Я слышу, как он говорит с Люсьеном, но различаю лишь половину слов.

– … успел вовремя. Ваш телохранитель сообщил мне, где вы находитесь… Бессердечный теряет сознание после… поражения таким оружием, но в действительности они не умирают… она не боялась умереть на черном рынке… когда я увидел дуэль, у меня возникли подозрения… предательница, блудница и настоящая сука, к тому же…

Шея слегка похрустывает, когда Гавик приподнимает меня за волосы. Он глумится надо мной – я слышу это в его голосе, даже если мой мозг умирает слишком быстро, чтобы понять больше.

– …это идеально… хотя ваш отец будет так расстроен… что и его сын тоже был убит Бессердечной.

Люсьен? Убит… Бессердечной? Я этого не делала. Он все еще жив, я вижу его собственными глазами.

– …целая страна… скорбит о потере кронпринца… жаждет мести, как думаете? Очередная война начнется…

Я вижу отблеск меча Варии, который вытаскивает Люсьен. Гавик раскатисто хохочет, а затем раздается топот множества ног. Люди в тяжелых металлических доспехах окружают нас. Стражники? Они повсюду.

Скрежет дюжины вытаскиваемых из ножен мечей.

Люсьен. Они собираются убить Люсьена! Поскольку очень скоро у меня перед глазами может потемнеть раз и навсегда, я широко их открываю. Нет – только не так.

Я чувствую это; даже сквозь тьму смерти я чувствую, что голод все еще внутри меня. Он сильнее всего, что осталось там, – любой эмоции, любой энергии. Он все, что у меня есть. Он все, что я из себя представляю на пороге смерти.

Я умирала множество раз, и все же подниматься сейчас больнее всего, что я когда-либо испытывала. Словно под кожей россыпь игл, а в венах вместо крови кислота – я даже моргнуть не могу без очередного спазма. Колени подгибаются, даже ногти пульсируют от боли. Перед глазами лишь смазанное цветовое пятно из движений. Серебряное кольцо стражников, фигура в белом и черная фигура цвета воронова крыла.

Но там, в дуновении ветра, я что-то чую.

Второй раз в жизни я отдаюсь во власть голода.