Читаем Принеси мне их сердца полностью

Мир – сплошная тьма, но внезапно я начинаю чувствовать жар человеческих тел, вижу цвета – мои конечности скрипят и удлиняются до тех пор, пока я не становлюсь гораздо выше и тоньше. Я чувствую, как зубы вылезают изо рта, наползая на губы, а из кончиков пальцев вырастают когти. Никаких мыслей – лишь отчаяние. Отчаянное желание добраться до окружающих меня вкусных источников тепла. Я двигаюсь как ветер, как вода, порывисто и неотвратимо, двух шагов хватает, чтобы дотянуться до кричащих людишек в сверкающих доспехах. Их так трудно вскрыть, но на стыках брони есть слабые местечки – мягкие местечки, сочащиеся сладкой, как мед, кровью. Меня ранят, но мне уже не больно. Боли больше нет.

Кругом крики, вопли, но все стихает, как только серебристые люди превращаются в кучки костей и плоти. Выбеленное тисовое дерево теперь красное. Лишь одна штуковина безупречно белая – Гавик, и он страшно напуган. Даже обмочился от страха, запах очень едкий. Я настигаю его, запускаю когти глубоко в его грудную клетку и разрываю от пупка до горла. Как это проделали со мной бандиты. Какие бандиты? Я больше не могу вспомнить – есть только вопящий в агонии человек, которого я рву на куски, и какая-то часть меня наслаждается его смертью. Это больше, чем способ утолить голод. Закончив, я отбрасываю его тело в сторону, словно тряпку.

Позади остается лишь один пылающий источник тепла, и я оборачиваюсь, с когтями наготове. Он темный, глаза и волосы цвета полночи, ястребиное лицо, боевая стойка с мечом напоминает ястреба.

Только не его.

Я протягиваю к нему когти, но меня отвлекает острая боль в голове. «Не его. Не-е-е е-его-о-о!»

Я так опустошена. Грудь ноет. Рана осталась, но пустота на месте сердца кровоточит сильнее. Как же больно – все болит. Я опять уменьшаюсь, когти втягиваются, зубы убираются внутрь рта. Голод борется, рыщет по углам моего разума в последней попытке вернуть контроль.

«Ты в тишине. Ты и есть тишина. – Слова Реджиналла. – Положи руку туда, где должно быть сердце. И ты найдешь его там».

Найду там что? Я кладу руку на грудь и прислушиваюсь. В ожидании иллюзии, лжи. В моей груди ничего не бьется. Там ничего нет уже целых три года.

«Не его. Не его. Только не Люсьена».

Вот оно! Биение сердца! Колотится о клетку ребер так сильно, что отрицать немыслимо, даже если это иллюзия. Как? Как такое возможно? Люсьен, думаю я. Имя сияет ярким светом в кровавой тьме. Люсьен. Мое отсутствующее сердце – нет, мое сердце бьется снова. И снова. Каждый раз, когда я вспоминаю его имя и то, что оно для меня значит, сердце стучит. Люсьен, который теперь меня ненавидит. Люсьен, который меня целовал. Люсьен, который стоит там и смотрит на меня с ужасом в глазах.

Люсьен, который заставляет мое сердце биться вновь.

Боль хлынувшим потоком врывается обратно, заглушая все вокруг, но в голове почти тихо. Лишь голод слабо шевелится внутри. Мое тело кажется легче, чем обычно, легче, чем после первого обращения. Я воздух, шелк, и все же холодная пустота на месте сердца тяжелее, чем когда-либо. Там появился вес – приятный и теплый. Две капли непонятной влаги скатываются по моему лицу, что-то красное капает на листья. Кровавые слезы. Я плачу – плачу, как и описывал Реджиналл. Плачу, потому что в этот миг я свободна.

Кругом красный пейзаж, бугристый и усеянный металлом, и посреди всего этого стоит Люсьен, лицо его в крови и не выражает ничего. Я прекращаю плакать, как только осознаю, что меня окружают тела. Свет гаснет, сменяясь ужасом. Человеческие тела, разорванные в клочья. Городская стража – сколько их было? Я не могу сказать: куски разбросаны, белые волосы эрцгерцога Гавика – единственное, что можно опознать, – медленно пропитываются его собственной кровью.

– Нет… – задыхаюсь я. – Нет, нет, нет! Только не снова! – Я умоляюще оборачиваюсь к Люсьену. – Пожалуйста, Люсьен…

И натыкаюсь на меч Варии, лезвие которого смотрит прямо на меня; твердое и плоское, оно слегка дрожит вместе с рукой Люсьена. В его темных глазах пустота и еще нечто холодное в самой глубине.

Чистый страх.

– Держись от меня подальше, – тихо произносит он, и это конец всему. Я читаю это в его глазах – он больше не видит перед собой ту девушку, которую обнимал всего несколько часов назад.

Перед ним чудовище.

– Пожалуйста…

– Еще один шаг… – Люсьен стискивает зубы. – И я зарублю тебя на месте.

Я замираю. Взгляд Люсьена мечется между мной и горой трупов у моих ног. Меня тошнит, но пошевелиться я не могу из страха, что он ударит мечом. Что я должна сказать? Что тут можно сказать? Я чувствую отвращение, страх и стыд. Как и он. Этого бы никогда не произошло – если бы я только вырвала сердце у него из груди.