Читаем Прямитель берез полностью

«Измеряющая жизнь стихотворениями…»

Измеряющая жизнь стихотворениями,ты прости его,«года» и «годы» путающего,как безграмотногов категориях и формах временинастоящего, прошедшего и будущего.Если жизнь —сближенье сущего и должного,он не жил ещё, упрямый и набычившийся,ибо, где в любви нет прошлого продолженного,остаётся только бывшее несбывшееся.Ты глаголом жгла, актриса драматическая,он мосты жёг из-за слова опрометчивого…Жаль,всё так сложилосьграмматическитолько в форме настоящего прошедшего.

«Общежитие затихало, смолк разговор за стеной…»

Общежитие затихало, смолк разговор за стеной,лунный свет брёл стульям и сброшенному белью.Полуприкрытые единственной простыней,мы разбирали, что значит слово «люблю».Ты говорила, это слово поёт, как щегол,или так в солнечных бликах река бурлит…Я говорил, это прежде всего глагол,первое лицо, настоящее время,несовершенный вид.Ты говорила, это души само естество,это лилии белой едва народившийся узелок…Я говорил, это так, но прежде всего —изъявительное наклонение и активный залог.Солнце вышло из-за соседних крыш,ты двинулась к двери по солнечному лучу…Годы прошли, ты говоришь, говоришь,ты говоришь – я молчу, молчу и молчу.

«Пускай мне не будет иного пути…»

Пускай мне не будет иного пути,а только работа с восьми до пяти,а после работы не письменный стол —верстак, огород да коровы растёл.Сапог мой испанский, ты ногу пусти,а я отрубился, я сплю до шести.И сон мой не будет исчерпан до дна,чтоб в сон мой никак не проникла она.Не та у ней сила, не та у ней мочь,и сны о ней горько проходят обочь.Пусть бродят по улице, я им не мщу,но в дом не пущу, когда кошку впущу.Когда же я кошку впущу-таки в дом,то что-то, наверно, припомню с трудом.А после, в обед, бросив бензопилу,допомню, как брошу картошку в золу.Но злой и негибкий, как старая жердь,я буду жалеть только осени желть.А если когда и открою тетрадь,одно, как безумный, начну повторять:О, милая, лживая, чёртова ты!Тебя ни с какой не увижу черты,тебя ни в каком не увижу окне,ни в дуле, ни в проруби, ни в стакане…

«Из всех чудес – одно лишь чудо есть…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное
Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы