Читаем Преступившие полностью

– Позвольте, позвольте, – вспомнил барон. – Так это он! Ваш Великий Вождь Номер Два? Вот паскуда большевистская, не достали его наши в Царицыне!

– Не достали… – машинально повторил Лунин. Странная ассоциация пришла на ум: Вождь Номер Два – и список Больших Мертвецов из серой папки. Список, в котором Номер Второй почему-то отсутствовал.

– Я уже рассказывала Фролу, – между тем продолжала девушка. – Волков велел мне отыскать одну вещь. Он сам не знал, как она выглядит…

– И ты должна была определить ее по энергополю, – вспомнил Келюс.

– Это она, – Кора кивнула на значок.

– Серьезно? – Келюс был поражен. Остальные, изрядно заинтригованные, принялись передавать значок с профилем Тирана из рук в руки. Необычного в этой культовой безделушке, на первый взгляд, ничего не было, но Фрол и Мик ощутили сильную энергию, идущую от безобидного кусочка металла. Все взгляды устремились на Келюса. Тот пребывал в полнейшем недоумении.

– Ну, обычный значок, бином… Мне его подарили лет семнадцать назад,

– Лунин повертел в руках странный предмет, пытаясь припомнить подробности.

– Дело было так: к нам в гости приехал какой-то родственник. Он был очень похож на моего двоюродного деда, который в 37-м пропал… Ну, про него я уже потом сообразил, когда фотки увидел. С этим мужиком был пацан – сын, мой сверстник… Его звали как-то странно… Ким! – Николай довольно усмехнулся. – Таки вспомнил, бином! Серьезный такой пацан… Он мне подарил и велел спрятать. Я и спрятал…

– Волкову-то, елы, откуда это знать? – поразился дхар. – И на кой этот значок ему?

– Знаете, я его в нашу лабу, – Мик покосился на барона и уточнил: – Ну, в лабораторию отнесу. Там у нас аппарат отвязанный! В общем, установка западногерманская… Я эту штуку даже раскручивать не буду…

Пожав плечами, Келюс вручил значок Плотникову. Тот тщательно его спрятал, замялся и внезапно потребовал, чтобы, ввиду сложной обстановки и важности порученного задания, его вооружили одним из трех имевшихся в квартире «стволов».

По этому поводу высказались по очереди Фрол, Келюс и Корф. Уже после первых слов уши беспутного Мика горели, а под конец он покорно потупил взор и признал свою неправоту. Правда, он тут же оговорил за собой право вооружиться самостоятельно, чем вызвал новый вал комментариев, отчего его уши приобрели совершенно небывалый оттенок…

Ближе к ночи, когда Плотников был уже отправлен домой, а остальные собирались ко сну, громко и требовательно зазвонил телефон. Лунин снял трубку, послушал, затем сказал: «Да, это я» – и выжидательно замолчал. Постепенно лицо его затвердело, губы сжались, но он слушал внимательно, не перебивая, и лишь под конец произнес: «Хорошо. Я обещаю».

Встревоженный Фрол вопросительно взглянул на приятеля. Келюс долго молчал, затем помотал головой и тихо проговорил:

– Только никому… Он обещал не трогать нас, если мы будем молчать.

– Елы, кто? – насторожился дхар. – Волков, что ли?

– Генерал. Сказал, что все это недоразумение, его люди перестарались. Мы должны никому не рассказывать о том, что видели в Белом Доме и после…

– Во, недоразумение! – вспылил дхар. – Перестарались, в карету его! И ты обещал?

– А что было делать, бином? Если так, то эти ублюдки – Нарак-цэмпо и Китаец, – оставят нас в покое. Один Волков – еще полбеды… Да и кому мы сможем рассказать? Кто поверит?

– Верно, – вздохнул Фрол. – Этак нас сразу в Кащенку… Может, и вправду, отстанут?

В следующие за этим несколько дней основная работа выпала на долю Мика. Юный наследник барона всерьез увлекся порученным делом. Правда, с исследованием странного значка дело затянулось. Плотников обещал нечто необычное, но просил потерпеть, ссылаясь на сложность задачи. Попутно Мику удалось через верных адептов Белой Силы выйти на несколько точек, где регулярно собирались их злейшие конкуренты – поклонники Силы Черной. По крайней мере три из этих мест вполне заслуживали зловещей метки (перевернутой звезды), поскольку находились на заброшенном кладбище, в бывшей церкви и в доме, где некогда обитал Генеральный прокурор.

Барон также принял посильное участие в поисках. Выправив благодаря вездесущему Мику билет в бывшую Румянцевскую библиотеку, он проводил там целые дни, штудируя краеведческую литературу, а заодно перебирая подшивки газет за прошедшие десятилетия. Фрол также появлялся в Доме на Набережной лишь поздно вечером, и, похоже, здесь не обошлось без увлечения живописью. Лишь Келюс и Кора проводили в квартире почти все время. Николай не был болен, вернее, его болезнь не походила на привычные ОРЗ, грипп или даже сердечно-сосудистые. То и дело Келюса охватывало странное оцепенение, мешая сосредоточиться, думать, даже взять в руки детектив. Перед глазами начинали всплывать странные картины – дикая смесь виденного за последние недели. В ушах слышались непонятные голоса, а кровь в висках то и дело начинала стучать короткими злыми пульсами: «Нарак-цэмпо… Нарак-цэмпо… Нарак-цэмпо…» В такие часы Келюс мог только лежать, закрыв глаза и укрывшись с головой одеялом.