– Хлопотно сие будет, – усмехнулся старик. – Ежели мне, грешному, добро отцово востребовать… Да и ни к чему, лет прошло немало. Бог им всем судья… Не держи гнева на врагов, воин Николай. Тот, в Кого ты не веришь, учил прощать…

– Ну, нет! – давняя атеистическая закваска сразу дала о себе знать. – Убийцам этим? Волкову?

– И ему… Не только ненависти, но и жалости достоин тот, кого ты так зовешь. В давние дни был он славным воином, в граде великом правил, в битвах ратоборствовал, тайны многие постиг. Много ему дано от Господа… И кто знает, может, и не его вина, что стал он нелюдем…

– А, все равно! – махнул рукой Лунин. – Колом его осиновым! А еще лучше – огнеметом!

– Не в том огне гореть ему… Слыхал я, что, погубив душу свою, позабыл он имя, от Бога данное. Ежели вновь услышит его, то порвется цепь, что душу сковала…

Келюс недоуменно пожал плечами: странные слова не убедили. Между тем старик, постояв, неторопливо зашагал по тропинке вглубь леса. Николай поспешил следом.

– Я… извините, конечно… Я понимаю, гипноз, экстрасенсорика и прочее, бином… Но с такими, как Волков, хороши другие средства – посильнее. К тому же его Всеславом зовут!

– То не имя, – возразил Варфоломей Кириллович. – Не так его в Святом крещении нарекли. По крестному имени зовет человека Бог. Но пока своего имени Волков не вспомнит, а сие не под силу ему, да он и не тщится, ходить ему по земле яртом… Можешь тому верить, воин Николай, можешь нет, но дела его сам видишь. Душу свою погубив, других, невинных, губит…

– Кора! – вспомнил Келюс. – Варфоломей Кириллович, а как ей можно помочь? У вас… ну, в монастыре, наверно, такое лечили?

Старик остановился и покачал головой:

– Нет… Не отпустит ее Волков. Но как только его душа в геенну изыдет, и ее душа от муки кромешной избавится. Не впади в соблазн, воин Николай. Многое может чернокнижие, но, ее спасая, себя погубишь, а ее не вызволишь.

Он двинулся дальше, а Николай остался стоять в полной растерянности. Что имел в виду старик? Кора излечится, если убить Волкова? Странно, хотя какая-то логика в этом ощущалась.

Спохватившись, Келюс быстро догнал старика. Несколько минут они шли молча, пока не добрались до небольшой поляны. Варфоломей Кириллович указал на одну из тропинок:

– Ну, воин Николай, иди… Да не отымет Тот, Кого вспоминаешь ты так редко, от тебя десницы Своей…

Старик ускорил шаг и внезапно свернул на боковую тропу, уходившую куда-то в лесную глушь. Келюс поспешил было за ним, но тут же остановился: тропинка была пуста. Лунин постоял и, не торопясь, пошел по указанной ему дороге…

8. МАНУСКРИПТ ГИЙОМА ДЕ ТУ

В сухом, едва тронутом осенью лесу, было спокойно. Келюс шел быстро, почти бежал, радуясь тому, что жив и свободен. За последние дни он смог оценить значение этих слов. Но к радости примешивалась тревога. Он возвращался в Столицу, где его ждали не только друзья.

Все его неприятности сводились к причине наипростейшей – к тайнам власть предержащих, к которым ему довелось прикоснуться. То, что эти тайны охранялись бхотами-экстрасенсами, было вполне объяснимо и, как помнил Келюс, имело аналогии в не столь уже давней истории. Даже ярты и несчастная Кора вполне укладывались в давно уже бродившую по газетным страницам теорию о существовании специальной программы «Зомби», разработанной якобы в недрах службы госбезопасности. «Тропа Света» – очевидно, виденная Николаем в Белом Доме система пространственной связи – при всей своей экзотичности была явлением вполне объяснимым. С «Тайной Больших Мертвецов» подобной ясности не было, но Лунин догадывался, что речь идет о виденном им списке таинственных захоронений. Оставалось загадочное «Око Силы». Быть может, так называют скантр? Или… какой-то военный объект? Интересно, о какой силе идет речь, не о термоядерной же? И вдруг Лунину вспомнилась таинственная карта из серой папки. Объект N1! Не там ли это Око? Горы – Тянь-Шань, Памир или… все-таки Тибет? Но ведь Тибет – территория КНР! И почему изобретением русского гения Тернема занимаются именно бхоты?

Ответов на эти вопросы Келюс, ясное дело, найти пока не мог. Тем временем деревья стали редеть. Тропинка вывела Лунина прямо на шоссе, в котором он сразу узнал Столичную Окружную дорогу. Николай вздохнул, представив себе путь до ближайшей автобусной остановки. Впрочем, долго путешествовать не пришлось: за перекрестком Лунина остановил милицейский патруль. Документов у подозрительного небритого парня в мятой одежде не оказалось, и стражи порядка принялись за основательные расспросы. Внезапно один из них, хлопнув себя по лбу, достал из планшета большое свежеотпечатанное объявление, украшенное плохо выполненной, но все же узнаваемой фотографией пропавшего без вести Лунина Николая Андреевича, разыскиваемого уже третий день всей Столичной милицией.