Читаем Преступившие полностью

Впрочем, никакой боли не чувствовалось. Напротив, неподвижное тело обрело странную легкость, слух, уже не улавливающий никаких реальных звуков, наполнился странными и нездешними голосами. Глаза еще видели, но словно сквозь небольшое круглое окошко, окруженное расплывающимся радужным туманом.

Не слухом, а по какому-то колебанию воздуха Келюс понял: дверь в камеру отворилась. Кто-то подошел – но тут перед глазами встала серая пелена. Лунин ощущал только взгляд – внимательный, любопытный. Это продолжалось долго, возможно, не меньше часа. Наконец, пелена пропала, камера вновь была пуста. Потянулись долгие минуты, и вот кто-то снова вошел в комнату. На этот раз Лунин видел гостя. Желтоватое узкоглазое лицо, покрытое глубокими морщинами, темный плащ, похожий на балахон, маленькая круглая шапочка… Без труда вспомнилось: ночь в Белом Доме, комната на восьмом этаже и старик, выходивший из секретной комнаты.

– Приветствую вас, Николай Андреевич, – голос говорил по-русски с легким акцентом, но чисто, без всякого выражения и эмоций. Келюсу даже показалось, что он не слышит никакого голоса, а слова возникают сами собой в его сознании, но в этом он мог и ошибиться. Во всяком случае губы старика шевелились, но еле заметно, почти не разжимаясь.

– Для начала я хочу кое-что уточнить. Это не займет много времени…

Лунин хотел было возразить, что не намерен беседовать в подобной обстановке, но внезапно темные глаза гостя приблизились и словно выросли. Николай почувствовал, как звон в ушах переходит в глухой резкий гул. Еще мгновение – и сознание исчезло…

…Тишина – абсолютная, недвижная. Каким-то краешком Келюс продолжал ощущать себя, но время остановилось. Сколько это тянулось, понять было невозможно. Наконец откуда-то издалека послышался резкий повелительный голос:

– Очнитесь! Николай Андреевич!

Вздрогнув, Келюс открыл глаза. Смуглое лицо смотрело на него бесстрастно и холодно.

– Извините за подобный метод. Он, по крайней мере, не сопряжен с физическими страданиями. Итак, теперь я знаю все, и мы можем поговорить…

Лунин понял: гипноз! Усыпили и заставили все рассказать! Для этого и подмешали наркотик – чтобы ослабить волю… На миг вспыхнула ненависть, но тут же исчезла. Остались страх и почему-то – любопытство.

– Как я понял, вы уже сообразили почти все. Да, вы, Николай Андреевич

– совершенно лишний свидетель. Вы увидели, как действует то, что мы называем «Тропой Света». Это небольшая тайна, но мы ее очень бережем. К сожалению, благодаря оплошности других людей вы познакомились с некоторыми важными документами. Вы коснулись Тайны Больших Мертвецов и даже что-то знаете об Оке Силы. Это очень плохо – для вас. Есть два выхода, и оба вас не устроят. Первый – тот, которого вы так опасаетесь. Второй – не лучше, но об этом сейчас не будем. К вашему счастью, тот, кому я служу, не желает такого. Почему – не так важно. Скажем, вы родственник его очень давнего и упорного врага. Тот, кому я служу, по-своему справедлив, и не хочет, чтобы ваше устранение походило на месть…

Лунин невольно удивился, но тут же возникла догадка. Старик говорил о его деде, старом большевике Лунине! Вот, значит, как? С кем же враждовал бывший нарком?

– …Но вы слишком опасны, чтобы вас просто отпустить с миром. К тому же вы связались со странной компанией, а это еще опаснее. Итак, вы останетесь здесь и, боюсь, надолго. Через некоторое время вас переведут в более приличные условия, и мы встретимся снова. Меня зовут Нарак-цэмпо, запомните это имя…

– А что будет с остальными? – это было первое, о чем решился спросить Келюс.

– Забудьте о них, Николай Андреевич. Впрочем, вы имеете шанс несколько улучшить свое положение. Нас беспокоит Соломатин. Он может быть опасен, а поэтому его следует обезвредить как можно скорее. Надеюсь, вы окажете нам помощь. Это зачтется…

Хотелось крикнуть, но Лунин сдержался. Они хотят «обезвредить» Фрола? Не выйдет, воин Фроат им еще покажет…

– Подумайте, – закончил Нарак-цэмпо. – Вы, конечно, догадываетесь, что у нас есть способы убеждения. Некоторые из них вам не понравятся. До встречи, Николай Андреевич.

Смуглое морщинистое лицо начало расплываться, и Келюс ощутил, что вновь теряет сознание. Странные голоса вновь зазвучали в полную силу, свет перед глазами померк, и Лунин провалился в немую бездну. Тьма поглотила его; исчезли не только мысли, но и ощущение себя самого – последнее, что теряет человек…

…Он очнулся – камера была пуста, голова казалась свежей, и все случившееся в первую секунду представилось Николаю ночным кошмаром. Но кошмар был наяву: легкая дрожь пальцев еще не прошла, в ушах звучали отзвуки странного хора, и с каждой пульсацией крови в висках отдавалось эхом непонятное имя – Нарак-цэмпо.