Читаем Преступившие полностью

– Полковник Корф, господа, – кивнул барон. – Я бы даже сказал, что рад знакомству, но… тут, вероятно, какая-то ошибка. Я, видите ли, арестованный…

– Никакой ошибки, господин полковник, – отверг эту возможность капитан в штатском. – То, что вы задержаны… а не арестованы – глупое недоразумение.

– То есть как?! – воскликнул Корф. – Как это недоразумение?! Я русский офицер! Я служил Государю Императору! Я два года давил красных, как вшей…

– Вот именно! – горячо подтвердил капитан в форме, но тут же стушевался. – Простите, господин полковник…

– Продолжайте, – разрешил ничего не понимающий Корф.

– Вы – настоящий русский офицер. Никогда не думал, что встречусь лицом к лицу с таким, как вы, героем…

– Что-с?! – глаза Корфа округлились. – Право, господа, все это весьма странно. Может быть, вы объясните мне, что… э-э-э… намечается?

– Господин полковник, – вступил «штатский», – здесь собрались офицеры первого управления. Это внешняя разведка… От их имени мы просим выступить…

Полковник вначале подумал, что над ним все-таки издеваются, но затем сообразил, что на издевательство это не похоже.

– Расскажите о себе, – продолжал капитан, – о фронте, о белой армии. А то в книгах – сами знаете…

Корф имел смутное представление о большевистской историографии.

– Право, господа, – замялся он, – это несколько неожиданно. Я думал, если «чека», то полагаются допросы… пытки…

– Но мы же не «чека», господин полковник! – возразил тот, что в форме. – То есть «чека», но… Время сейчас уже другое. Мы здесь не за красных. Мы этих коммунистов, признаться… Конечно, еще хватает всяких, и поэтому так хочется послушать настоящего русского патриота!

Барон так ничего и не понял, но возможность высказаться на всю катушку перед сборищем чекистов показалась ему забавной. Он подумал, что доведись вернуться в свой полк, его рассказу не поверят даже те, кто знал барона еще с Германской.

Зал заполнился. Корфа усадили за стол президиума. Капитан в штатском, подождав, пока настанет полная тишина, возвестил:

– Товарищи… то есть господа!

Сегодня у нас в гостях известный вам ветеран белой… то есть русской армии полковник Корф Михаил Модестович. Он любезно согласился рассказать о своем боевом пути, о незабываемых страницах нашей российской истории. Прошу вас, ваше высокоблагородие…

Барон нерешительно встал и подошел к небольшой кафедре. Внезапно зал взорвался аплодисментами, чем поверг Корфа в еще большее смущение. Но, решив, что ударять лицом в грязь нельзя, он превозмог себя, откашлялся и начал:

– Господа! Я узнал о большевистском перевороте, когда находился в команде разведчиков Особой армии Юго-Западного фронта. Мы как раз вернулись тогда из рейда в окрестности Луцка…

…Барона долго не отпускали, задали массу вопросов, интересуясь более всего способами расправы с комиссарами. Полковник, сообразив, что его тирада об отхожем месте уже получила известность, смутился, поскольку все эти благоуханные подробности попросту позаимствовал из частых бесед на вечную «комиссарскую» тему. Пришлось сказать правду – споры о судьбе пленных большевиков велись еще с осени 17-го, но чаще всего их действительно выводили в расход без суда и следствия. В ответ по залу прокатился завистливый вздох, офицеры мечтательно улыбались. Наконец, капитан в цивильном заявил, что гость устал, после чего зал вновь ударил в ладоши, и Корфу, в довершение всего, преподнесли в память о встрече небольшой японский радиоприемник. Потом его отвели в буфет и угостили ужином.

– Признаться, я представлял «чека» несколько иначе, – заметил Корф, заедая кофе пирожным «мокко».

– Здесь и было иначе, – неохотно откликнулся один из капитанов. – И сейчас еще остались некоторые… монстры. Но молодые сотрудники… вы видели сами… Господин полковник, я немного знаком с вашим делом. Ваше задержание совершенно незаконно, и скоро вы будете на свободе.

– Признаться, не уверен, – покачал головой барон, вспомнив беседу с главным гэбистом.

– Увидите, – со странной усмешкой пообещал собеседник. – Включите приемник в полночь – на средних волнах, где «Маяк»…

Барона вновь отвели в камеру, где уже стоял столик с бутылками пепси-колы, а койка была накрыта теплым одеялом.

Пепси барону не хотелось, и он прилег на койку, включив, как советовали, радиоприемник. Полночь приближалась.

Отзвучали позывные, и диктор начал читать обзор новостей. Слушая, полковник качал головой: страна разваливалась на куски, губернии, именуемые теперь отчего-то «республиками», откалывались от России, кое-где уже стреляли, а политики никак не могли поделить власть. Диктор упомянул фамилию, показавшуюся знакомой, и барон сообразил, что этот тот самый Генерал, о котором ему рассказывал Лунин. Затем пошли сообщения о поисках большевистских сокровищ, упрятанных в иноземные банки, о росте цен и разгуле преступности. Корф задумался и внезапно вздрогнул, услыхав собственную фамилию.