Читаем Преступившие полностью

– У меня на столе ваши расписки. Несколько месяцев вы регулярно доставляли пакеты прямиком в наше ведомство. Вы с нами сотрудничали, господин Корф, причем весьма результативно. Так что вам не прятаться нужно было, а идти прямиком сюда. Мы бы вам смогли помочь…

На миг полковнику стало не по себе. Мысль о том, что пакеты доставляются не просто любителям отечественной истории, давно приходила на ум, но увидеть свои расписки на столе в кабинете Дзержинского было все же неприятно.

– А то даже смешно выходит, – вел далее сухощавый, неторопливо расхаживая по кабинету, – бродите по Столице с наганом – незаконное ношение, между прочим! – вмешиваетесь в наши дела, что тоже незаконно…

– Это моя страна! – отчеканил Корф. – Это вы тут – незаконные!

– Сомнительных знакомых заводите, – перечислял как ни в чем не бывало наследник Железного Феликса. – Да и тех зачем-то подставляете. Вот товарища Лунина подвели, да еще как! Старик вас в доме, можно сказать, приютил, а вы его документы, извините…

– Я?! – взъярился барон, позабыв, где находится. – Ах ты! Да разве я… Волков ваш! Сами разбойников плодите…

– Значит, бумаги у Волкова? – совсем другим тоном, быстро и резко, спросил хозяин кабинета. – Вы уверены?

И тут полковник понял, что рано начал чувствовать себя героем. Его разговорили простейшим приемом, который он сам неоднократно применял при допросе пленных.

«Дурак я, – запоздало подумал барон. – Молчать надо было…»

– Расскажите о Волкове, – велел главный гэбист. – Надеюсь, его-то выгораживать вы не станете?

Полковник не собирался выгораживать краснолицего бандита, но удовлетворять любопытство наследника Дзержинского тоже не хотелось. Гэбист попробовал продолжить уговоры, напирая на опасность, которую представляет собой беглый майор, но Корф упорно молчал. Хозяин кабинета покачал головой и заявил, что барон напрасно им не доверяет.

– Вы были, кажется, знакомы с Прыжовым, – напомнил он. – Он нам тоже не верил, начал какой-то личный сыск – и что? И вас обратно переправить не смог, и сам голову сложил. А вот мы вам поможем, Михаил Модестович. Как только мы вернем скантр, тут же переправим вас к Деникину. Вы – офицер смелый, опытный, были разведчиком, так помогите нам! Ведь это и в ваших интересах.

Полковник вздохнул:

– Нет, господин Торквемада, вы меня точно с кем-то путаете! Чтобы я выполнял ваши поручения? Нет, краснопузый, ты точно спятил!

– А напрасно! – хозяин кабинета деланно зевнул. – Без нашей помощи вам не вернуться к своим. Через месяц-другой рассыплетесь на молекулы, причем без всякого нашего вмешательства. На этот срок вас изолируют – во избежание, так сказать. А когда мы наладим связь по Второму Каналу, то поступим следующим образом: у наших коллег из Красной Столицы имеется агент в белом штабе. Мы поможем им и организуем операцию прикрытия, фигурантом которой выступите вы, Михаил Модестович. Расписки ваши как раз пригодятся! В общем, в глазах своих вы станете не только дезертиром-невозвращенцем, но и ординарным агентом «чека». Героем вы не умрете – не дадим!

– Брось, краснопузый! – скривился Корф. – Меня дважды к стенке ставили, так что не пугай – не страшно! Чтобы мои товарищи поверили вам, а не мне! Ты забыл: я не из Совдепии, у нас доносам не верят! Тоже мне, видок большевистский! А катился бы ты лучше… – и барон обстоятельно уточнил направление.

На этом аудиенция и завершилась. Корф оказался в камере – правда, чистой и светлой, зато в самой настоящей одиночке, естественно, без окон. Полковник собрался было прилечь на откидную койку, но вертухай тут же вмешался и запретил: днем лежать не полагалось. Корф обрадовался – давно хотелось подраться, и он предложил вертухаю зайти к нему в гости, дабы обсудить проблему. Тот, однако, воздержался и больше о себе вестей не подавал, дав барону возможность улечься на запретное ложе и немного подремать. Корф слыхал, что в «чека» допрашивают ночью, а потому решил набраться сил.

Вечером его действительно подняли и повели куда-то вдоль по коридору. Полковник решил более не церемониться и при первой же оказии двинуть какого-нибудь чекиста в ухо. Дальнейшее он вполне представлял, но это устраивало барона больше, чем томительное ожидание неизбежных, по его мнению, пыток и кирпичной стенки в финале.

К его удивлению, он оказался не в камере и не в кабинете, а в небольшом зале, уже наполовину заполненном офицерами в форме и в штатском. Полковник понял: намеченная драка пройдет с явным перевесом противника. Впрочем, этим пока и не пахло. Входившие в зал гэбисты смотрели на Корфа как-то странно, – не с лютой ненавистью к классовому врагу, а скорее с крайним любопытством и даже почтением. Корф в явной растерянности сидел под охраной конвоира, когда к нему приблизились двое молодых офицеров – один в форме, а другой в цивильном. Поздоровавшись, они вежливо попросили разрешения представиться. Удивившись, барон все же встал. Гэбисты назвали свои фамилии и звания – оба оказались капитанами.