Читаем Право первой ночи полностью

В самом центре зала аккурат между трех статуй высилась большая, выточенная из цельного куска камня купель. Солнечные лучи преломлялись таким образом, что, казалось, воздух над купелью сияет.

К нам подошел старый священник в белых одеждах.

— Дети мои, чем я могу вам помочь?

— Здравствуйте, святой отец, — почтительно склонил голову Шейран. — Моя спутница хотела бы расторгнуть брак.

— Супруг, как я понимаю, не вы?

— Я просто друг.

— Вам должно быть известно, для развода необходимо присутствие обоих супругов, — с легким укором сказал священник.

Сердце кольнуло страхом. Где я теперь Фирдана искать буду? Да и жив ли он после того, что случилось в Грейдене? Впрочем, если бы кузнец погиб, брачная метка на моем запястье поблекла бы.

— Насколько я знаю, святой отец, чтобы признать брак недействительным, достаточно присутствия одного из супругов.

— Вот как? — чуть приподнял брови старец. — Не развестись, а именно признать недействительным?

— Да, святой отец. Мы так и не… — я запнулась, пытаясь подыскать нужное слово.

— Она так и не разделила ложе с супругом, — подсказал Ферт.

— Дитя, дай мне свою руку, — обратился ко мне священник.

Я протянула старцу правую руку. Он коснулся брачной метки, на несколько секунд закрыл глаза, затем сказал:

— Ты должна ответить на несколько вопросов. Помни, перед ликами Триединого врать нельзя.

— Хорошо, — нервно сглотнув, сказала я.

— Тогда следуй за мной. А вы, юноша, подождите здесь.

Вслед за старцем я поднялась по ступеням к чаше.

— Опусти правую руку в купель. Раскрой свою душу… И не бойся, что бы ты ни сказала, это останется между тобой и Богом. Твой спутник ничего не услышит.

— Да, святой отец.

Священник положил на мой лоб сухую старческую ладонь.

— Как имя твое, дитя?

— Меня зовут Аланой…

— Аланой?.. Пусть так… — В голосе священника я уловила легкое сомнение. — По своей ли воле ты пришла в храм?

— Да, святой отец.

— Желаешь ли ты расторгнуть свой брак, Алана?

— Желаю. Всем сердцем.

— Принуждают ли тебя к этому решению?

— Я вышла замуж не по своей воле. Так что да, это мое решение, я хочу расторгнуть брак.

— Разделяет ли твои стремления супруг?

Задумалась. Еще недавно я бы с твердой уверенностью сказала, что нет, но после событий в тюрьме…

— Не знаю, святой отец.

— Делила ли ты ложе с супругом?

— Нет.

Мелькнула мысль, что если бы Ферт воспользовался правом первой ночи, то это было бы равнозначно тому, что я разделила ложе с мужем, — тогда признать брак недействительным не удалось бы.

— Что ж, дитя… Вижу в твоей душе сомнения, вижу на сердце тень… Но, Алана, отныне ты свободна, я отменяю твои брачные обеты.

Я почувствовала, как кожу на запястье охватило легкое жжение.

— Ступай, дитя мое. И да пребудет с тобой Триединый.

Только спустившись с постамента, я догадалась взглянуть на руку. Кожа на тыльной стороне запястья была девственно-чиста, ничто не указывало, что ее когда-то украшала брачная татуировка.

Когда мы вышли из храма, уже стемнело.

— Спасибо! — Меня буквально переполняла радость. Казалось, я скинула тяжелейшие оковы, за спиной выросли крылья. Хотелось петь, веселиться, танцевать! — Спасибо, Шейран. Теперь я свободна!

— Ты действительно так считаешь?.. — хмуро посмотрел на меня мужчина.

Будто с разбега налетела на стену. О какой свободе можно говорить, если я все еще пленница черноглазого коршуна?

— И правда, о чем это я?.. — пробормотала я.

Ферт риторический вопрос оставил без внимания. Не знаю почему, но мужчина пребывал не в самом благостном расположении духа и настроен на разговор не был. Впрочем, когда это бывало иначе?

Неожиданно осознала еще одну вещь: расторгнув мой брак, Шейран лишился права первой ночи. Я понимала: если Ферт захочет уложить меня в постель, отсутствие или наличие какого-то права его не остановит. Но все же… все же…

— Шейран, все же зачем тебе это понадобилось? Зачем отвел меня в храм? — не удержавшись, спросила я.

— Сама догадаться в не силах?

— Чужая душа — потемки, твоя — особенно.

— Вот пусть так и остается.

Больше до самой гостиницы мы не перекинулись и словом.

Не верилось, что Ферт помог расторгнуть мой брак исключительно по доброте душевной. Должна иметься веская причина… Неужели за те полдня, что виконт отсутствовал, ему удалось узнать, кто я такая? Да нет, вряд ли. Сейчас императорского порученца моя тайна волнует в последнюю очередь — Эрлия охвачена пожаром восстания, в порту яблоку негде упасть от беженцев и солдат.

Если только… Шейран считает, что я по праву рождения несколько более высокого положения, чем простая крестьянка? Тогда на моей репутации брак с деревенским кузнецом будет темным пятном. При этом особой роли не играет, действуют ли еще брачные обеты, в разводе я или овдовела — главное сам факт, что брак был. Но раз мое замужество признано недействительным, значит, его и вовсе не было.

Вот только какое дело Ферту до моей репутации?.. Нет, что-то здесь не сходится.

Шейран сам себе не мог объяснить, зачем отправился в храм с Аланой. Когда он увидел девушку, выходящую из примерочной, это решение показалось ему единственно правильным, а своей интуиции Ферт привык доверять.