Читаем Право первой ночи полностью

На ногах красовались мягкие ботинки на небольшом каблуке. В эти самые ботинки были заправлены брючины широких коричневых штанов. Поверх рубашки горчичного цвета я надела приталенный темно-коричневый жакет длиной до середины бедра. Выглядел костюм непривычно, такую одежду я ни за что не решилась бы надеть в консервативной Эрлии. Но в центральной Империи подобным нарядом никого не удивишь, за время недолгой прогулки по Ниарису я видела нескольких женщин в штанах схожего покроя. И, как я успела убедиться на собственном опыте, брюки в дороге гораздо удобнее, чем платье до пят. Когда сбегу, мне не составит труда затеряться в толпе, да из окна второго этажа гораздо легче вылезать в брюках.

Теперь никому бы и в голову не пришло, что я родом из Мерниана, выглядела я как коренная жительница Империи, и такое положение дел меня полностью устраивало. Надо будет лишь своевременно обновлять черную краску на волосах, чтобы отросшие корни ни у кого вопросов не вызывали.

Когда мы вышли из лавки, Ферт окинул меня задумчивым взглядом, затем кивнул каким-то своим мыслям и, подхватив под руку, повел вдоль по улице.

— Мы куда? — спросила я. — Гостиница в другой стороне.

— Ты ведь хочешь избавиться от украшения на запястье?

Я сразу поняла, какое именно украшение имел в виду Шейран, — брачную метку. Иных украшений на моем теле не было.

— А… это возможно?!

— В Эрлии развода добиться сложно, в центральной Империи с этим гораздо проще. В твоем же случае и развод не понадобится.

— То есть? — растерялась я.

— Брак не вступил в силу, так что его просто признают недействительным.

— Значит, брачная татуировка исчезнет?

— Да.

— И что для этого нужно?

— Сама догадаться не можешь? Зайти в ближайший храм.

— А… — Я хотела спросить, зачем императорскому порученцу нужно, чтобы мой брак признали недействительным, но передумала. Правду все равно не скажет, лжи мне и так хватает… да и вдруг Шейран изменит свое решение, откажется мне помогать.

— Что «а»?

— Не важно. Шейран, спасибо за одежду и… вообще.

— Сочтемся, — усмехнулся коршун.

Ох, не тот человек Шейран Ферт, к которому стоит в должники попадать!.. Вот только спохватилась поздно, как ни крути, долгов у меня накопилось много.

Храм Триединого мы нашли на следующем перекрестке, преодолели обязательные три ступени и оказались в огромном зале. На несколько секунд я замерла, восхищенно осматриваясь. Мне с детства не доводилось бывать в храме, уже и забыла, насколько необыкновенным может быть такое место.

Высокий свод поддерживало множество колонн. В потолок и стены были встроены витражи таким образом, что солнечные лучи хитроумно преломлялись, пересекались. Даже в пасмурный осенний день казалось, что в храме светит солнце.

Было тихо, я заметила лишь нескольких прихожан, которые, склонив головы, молились около испещренных древними символами колонн.

В центре храма возвышались три могучих статуи — три ипостаси Бога. Старец в длинных одеждах, держащий раскрытую книгу, — Учитель. Мужчина в древних доспехах с щитом и мечом в руках — Воин. Человек в простой одежде, который в одной руке сжимал серп, а на раскрытой ладони другой удерживал крохотного ягненка, — Труженик.

Как-то совершенно не к месту подумалось: несправедливо, что у Бога нет женской ипостаси. Что матерям и роженицам приходится молиться Труженику, возносить молитвы о выздоровлении детей и мужей — Учителю, просить, чтобы родные вернулись домой, у Воина. Мама рассказывала, что в Мерниане другая религия, там возносят молитвы божественной чете: Пресветлой Ниэне и Лучезарному Арейну.

А вот противник небесных сил, воплощенное зло что в Империи, что в Мерниане был всего один. В одной религии его называли Дьяволом, в другой просто — Темным.

У единого в трех лицах Бога были помощники — ангелы, у Дьявола приспешники — черти. Божественной чете мернианской религии помогали их дети — семеро Младших Богов. Лишь Темный был одинок.

Мама считала, что когда я стану достаточно взрослой, то сама сделаю выбор, в кого верить, кому молиться. Меж тем духовник у меня был — отец настоял, точнее, дед по отцовской линии. Мой папаша, если верить всему тому, что я про него в детстве слышала, сам был не особо религиозным человеком.

Когда жила в Заречном, выбора у меня не было, я, как и все, ходила к часовне. Эрлайцы крайне нетерпимо относились к тем, кто исповедовал другие религии, кто не почитал Триединого Бога.

Верю ли я хоть в какое-то божество? Однозначного ответа на этот вопрос дать не могу. Я верю, что над нами кто-то есть, что он создал этот мир и все живое в нем. Знаю, что священникам дарована крупица божественной силы, с помощью которой они способны творить чудеса. Вот только есть ли создателю дело до того, как живут его дети? Сомневаюсь… Моя вера угасла в тот день, когда погибла мама, а вместе с ней и почти два десятка человек.

Я встряхнула головой, отгоняя несвоевременные мысли. Неправильно в храме одного Бога думать о других, сомневаться в своей вере.