Читаем Правила Охоты полностью

– Несомненно, именно это обстоятельство сильно снизило спрос на дирижабли, – сухо заметил Фицдуэйн. – Скажу откровенно, Йошокава-сан, что подобные истории ничуть меня не бодрят. На случай, если вы вдруг позабыли, в чем тут дело, позвольте мне почтительно напомнить, что сегодня ночью я как раз собираюсь подняться в воздух на одном из них.

– Ох! – сказал Йошокава. – Боже мой!… Некоторое время он смущенно молчал, потом взял себя в руки и попытался исправить неловкость.

– Но я же говорил о далеком прошлом, Фицдуэйн-сан! В наши дни дирижабли стали намного безопаснее…

– Будем надеяться, Йошокава-сан, – ответил Фицдуэйн и сделал строгое лицо. – Мне очень не хочется приземлиться слегка подрумяненным или даже зажаренным, как хороший бифштекс. Думаю, вам будет интересно узнать об этом.

Паук издал какой-то невнятный звук. Йошокава посмотрел на Фицдуэйна, потом перевел взгляд на заместителя начальника департамента полиции. Паук не выдержал и расхохотался.

Фицдуэйн услышал смех Сабуро Иноки во второй раз. Впервые он услышал его в своем замке, в Ирландии. С тех пор прошло всего несколько недель, но сейчас ему казалось, что все это было в прошлом веке.

– Останови машину, – неожиданно приказал Шванберг.

Они только что миновали КПП, но до стоянки дирижабля надо было ехать еще полмили.

– Мы еще не приехали, Пол, – возразил сидевший за рулем Палмер.

– ОСТАНОВИ СВОЮ ГРЁБАНУЮ ТАЧКУ НЕМЕДЛЕННО, ОСЕЛ ЧЕРТОВ! – заорал Шванберг.

Палмер вздрогнул и резко затормозил. Виляя задом, их небольшой посольский “форд” проехал еще несколько метров и встал. Палмер молча ждал. Шванберг и в лучшие времена не отличался вежливостью, а когда он был в таком настроении, то самым разумным было спрятать голову в мох и не отсвечивать.

– Погаси весь свет к гребаной матери, Чак, – с нажимом сказал Шванберг. – Весь.

Палмер послушно вырубил фары и габаритные огни.

Двое мужчин молча сидели в машине, вглядываясь в темноту сквозь ветровое стекло. Впереди, на фоне ночного неба, четко выделялся силуэт дирижабля. В свете аэродромных огней были видны техники и наземная обслуга, сновавшая туда и сюда по своим делам. По сравнению с огромной тушей воздушного корабля люди казались муравьями.

Шванберг неожиданно достал свой “браунинг”, на ощупь проверил обойму и затолкал се обратно ударом ладони. Люди были чертовски бестолковы и тупы, и слава Богу, что в жизни можно было хоть на что-то положиться. Пара пуль калибра девять миллиметров – и твой противник сразу перестает быть проблемой. Так оказывалось уже не раз. Лучше всего стрелять сзади в шею, тогда жертва падает, как под топором.

– Это чертовски умный план, Пол, – негромко проговорил Палмер.

Шванберг резко повернулся к нему, и его лицо перекосилось от ярости.

– В том-то и дело, тупица! – прорычал он. – Это чертовски хитрый план и выдумал его этот распроклятый ирландец! Хотел бы я знать, что еще он задумал?

Палмеру и раньше случалось видеть босса в таком скверном настроении. Природа этих приступов была неясна, но впечатление складывалось такое, будто Шванберг обладает каким-то таинственным чувством, которое позволяет ему предугадывать грозящую его драгоценной шкуре опасность. Уже не раз бывало, что в разгар какой-нибудь операции Шванберг вдруг, ни с того ни с сего, без всякой видимой причины останавливался и крепко задумывался. Иногда он как ни в чем не бывало продолжал операцию. Иногда он, не вдаваясь в объяснения, отказывался от какого-нибудь выгодного проекта. Самое удивительное заключалось в том, что до сих пор Шванберг ни разу не ошибался. Это его качество и стало одной из главных причин того, что он все еще оставался цел и невредим в опасной игре, которую вел со своим руководством и со всем миром.

– Мне кажется, он не подумал, что этот его план – последний, – сказал Палмер, стараясь утешить босса. Эти слова только что пришли ему на ум. Палмер не очень хорошо умел формулировать свои мысли, однако предстоящая работа была ему по душе. К тому же он был полностью уверен в способности Шванберга в критический момент достать что-нибудь из рукава, да и на дирижабле он никогда не летал.

Настроение Шванберга внезапно изменилось. Поначалу его одолело неясное беспокойство, но теперь все снова встало на свои места. Чак был прав; ситуацию контролировали они, и никто другой.

– Поехали, – сказал он, и Палмер снова запустил двигатель. Шванберг негромко засмеялся.

– Этот его план – последний, – повторил он. – Чертовски правильная мысль!

Палмер присоединился к его смеху, а вскоре их машина уже тормозила у дирижабля.

Через два часа, после долгих и утомительных проверок, по большей части не имевших отношения к предстоящей задаче, дирижабль отцепился от причальной мачты, и ударная группа оказалась в воздухе.

Паук и Йошокава остались внизу, они махали им руками, но дирижабль быстро набрал высоту 1500 футов и растворился в темноте.