— Например, — судьба самого магнитофона. — Соснин сделал паузу. — Вот смотри, — он нарисовал на снегу несколько кружков, а сверху написал: «Путешествие магнитофона во времени и пространстве». — 17 октября магнитофон был похищен в числе других вещей из квартиры Рустамовых. — Николай заполнил первый кружок и продолжал: — Несколько дней спустя магнитофон этот оказался у комиссионщика Брискина, который перепродал его любительнице импортных вещичек Лялиной. — Соснин заполнил два следующих кружочка. — 22 декабря неизвестные ребята ограбили сына Лялина и отняли у него магнитофон. Потом… — Николай задумчиво покрутил в руках палку и, пропустив два кружочка, решительно написал в следующем: «Пединститут, 13 января», — и пояснил, показывая на пропущенные кружки: — Где еще блуждал наш неутомимый путешественник с 22 декабря по 13 января, пока неизвестно.

Арслан слушал внимательно, не перебивая.

— Надеюсь, Арслан Курбанович, вам все понятно?

Арслан вопросительно посмотрел на него.

— Непонятно, — вздохнул Соснин. — И мне тоже. Никак не возьму в толк, почему у Самохина оказался магнитофон, который в конце декабря неизвестные мальчишки отняли у Лялина? Какая между ними связь? Что это: сорганизованная рецидивистом Самохиным преступная группа? Чертовщина какая-то. Прямо черная и белая магия, — невесело рассмеялся он и махнул рукой.

Арслан согласно кивнул головой и протянул:

— Загадки… А отгадки ты знаешь? Нет? Жаль. Тогда, может, есть предложения?

— Что здесь можно предложить? — хмуро выдавил Соснин. — Если бы я был начальником, то предложил бы, — его голос зазвучал сухо и официально, — максимально активизировать проведение оперативно-следственных мероприятий по установлению и задержанию Самохина, а также мальчишек-грабителей.

— А в качестве подчиненного? — улыбнулся Арслан.

— То же самое…

Друзья так увлеклись, что не заметили, как подъехали Рано, Света и Шухрат. Нападение было неожиданным и поэтому увенчалось полным успехом. Повалив Николая, Света насыпала ему за воротник целые охапки снега. Рано, натирая снежком нос мужу, приговаривала:

— Будете еще говорить о работе? Будете?

Друзья сдались на условиях безоговорочной капитуляции и заверили, что больше не будут вообще разговаривать.

Возвращались, когда солнце уже сидело на вершине горы, усталые, но довольные.

Шухрат дремал на руках у отца.

Глава четвертая

— Сотворите божескую милость, товарищ капитан, перекиньте на другой участок, — жаловался Манукян. — Я уже виток вокруг нашей старушки-планеты накатал на этих проклятых троллейбусах. По ночам снится, что меня в компостер засовывают. Между прочим, вы знаете, что там творится в часы пик? Запросто могут придавить при исполнении, рискуете оголить уголовный розыск…

— Не паясничай, — нахмурился Николай. — Катайся дальше.

И Манукян продолжал троллейбусные поездки с Венькой Лялиным — искали грабителей, которые в тот день вскочили с магнитофоном в троллейбус у остановки «Горбольница». Самое трудное заключалось в том, что они могли не обязательно сесть в «свой» троллейбус. Венька не заметил номера маршрута, а здесь останавливались четыре троллейбуса, которые шли в разные конце города. Вот и приходилось ездить по всем направлениям.

Сегодня Манукяну попался «счастливый» билет — «555483». Женя улыбнулся сидевшей напротив девушке в очках. «Интересно, если поцеловать ее, очки будут мешать? Наверное, будут. Тьфу, опять ерунда в голову лезет… Так какова же вероятность встречи? Очень просто: в числителе — количество троллейбусов, умноженное на число остановок. Ну, а в знаменателе? Что в знаменателе? Пассажиры? Разумеется. При таких шансах преступника можно ловить, только имея в руках счастливый билет».

Венька стоял у кабины водителя, изредка бросая рассеянный взгляд на Манукяна.

* * *

Перед Туйчиевым сидел Брискин. Немолодой, полный мужчина, с холеным лицом, густой седой шевелюрой, в очках. Сегодня утром внезапная проверка расположенного у вокзала комиссионного магазина выявила семь незарегистрированных вещей, в том числе три каракулевых манто и два импортных транзистора. После проведенной вскоре очной ставки с Лялиной Брискин заговорил.

— Вы знаете, гражданин следователь, я в своем роде рекордсмен: уже много лет не попадался. У меня свой метод — я не у всех беру и не все беру. О, далеко не все! — Брискин приветливо смотрел на следователя сквозь толстые стекла очков. — Суровый урок прошлого, когда меня взяли, извините, с французскими комбинациями, пошел на пользу. Разрешите, — он кивнул на лежащие на столе сигареты.

— Курите, Брискин, — Арслан пододвинул ему пачку.

— Благодарю. Когда я вышел последний раз из колонии, решил — завяжу. Нет, нет, это не оправдание. Можете даже не заносить в протокол, — Брискин снял очки, тщательно потер их белоснежным платком. — Тем более, что не завязал. Стал брать только ценные вещи. Вы себе не представляете, — доверительно сказал он, — как хлопотно пристроить надежно вещь и не оставить за собой шлейфа.

— Вы отвлекаетесь, Брискин.