Читаем Post-scriptum (1982-2013) полностью

Жандармы во французском посольстве были, как всегда, очаровательны, и они в 16 часов явились в отель ради фотографий! У посла были для меня хорошие новости: Леди согласилась в пятницу вместе пообедать. Ги сказал все это из своего кабинета в посольстве, что, возможно, было неосторожно. Посол только что вернулся, и они еще раз поговорят, но на этот раз прогуливаясь по лужайке перед домом. Кажется, фокус состоит в том, чтобы говорить и при этом постоянно вертеть головой, все время меняя направление, тогда даже самый лучший шпионский микрофон не сможет уловить то, что вы говорите. В конце концов они подошли к фонтану, что еще лучше.

Будет очень интересно поговорить с Леди и узнать ее мнение. Кажется, ради меня она отменила другой обед. Я надеюсь запомнить то, что она мне скажет, мне придется засунуть эту маленькую книжечку и свой фильм в дипломатическую почту, я уверена, что меня будут обыскивать, и не хочу, чтобы это конфисковали. Я хотела бы постоянно держать это при себе.

Ги был в восторге от причуд наших президентов, Миттеран, Жискар, Ширак – у всех у них глаза вылезали на лоб, как у волка Текса Эйвери, при виде красивой девушки, и как только ты это поймешь – жизнь дипломата превращается в путь, усыпанный розами.

Она пришла под муссонным дождем, одетая в желтое – цвет недоверия. Сказала мне, что за ней постоянная слежка, она не может ходить за покупками, потому что всех торговцев, которые ее обслуживают, систематически допрашивают. Она сказала мне, что прислушивается к шуму моторов мотоциклов и автомобилей, которые трогаются с места одновременно с ней. «Раньше мне нравилось гнать, чтобы заставить их потрудиться, но теперь у них моторы мощнее моего, мне надо быть осмотрительно безрассудной», cautiously reckless, таким был ее девиз.

* * *

Когда я спросила, что можно сделать, чтобы ей помочь, она сказала, что надо бойкотировать все, после чего я устраивала манифестации со всяким сбродом перед зданием компании Total в Дефанс. Встречалась с господином де Маржери, который был сильно обижен и повторял все то же: если не будет этой компании, ее место займет другая, еще хуже, говорил он, я поддерживаю сиротские приюты и так далее.

Я посещала приюты для сирот, дети сидели прямо на полу, мы поиграли футбольным мячом, по одному апельсину в день, у них не было ничего… Я дала каждому по фотографии, сделанной моим поляроидом, что-то личное, их было так много, что пришлось фотографироваться вдвоем, вчетвером, у меня закончилась пленка… Маржери был страшно оскорблен, он воспринял это как наезд лично на него. Когда Саркози был президентом, я надеялась на все, но в результате мало что изменилось. Я боялась, что Аун Сан Су Чжи умрет, это был мой кошмар, вся еда, которая до нее добиралась, была подозрительной, мне было страшно за нее, я познакомилась с Масудом и стала бояться за него, с его прелестной улыбкой, он обернулся, чтобы попрощаться с нами, в коридоре афганского посольства, и я сказала себе, что они его убьют, а когда перед 11 сентября узнала о его смерти, меня вырвало на пол. Ради нее устроили грандиозную ночь при свечах на Ратушной площади, все актеры и певцы пришли и пели. Позже, когда ее освободили, она приехала в Париж, и все ее увидели; годы спустя понимаешь людей, которые готовы защищать дело, но не обязательно личность… это рискованно, особенно когда личность так обаятельна и в ситуации жертвы. Все может измениться с приходом к власти, человек может оказаться не совсем таким…

* * *

Большой каньон, 13 августа

Три часа ночи. Бессонница в пустыне. Мы, все в поту, лежим в нашей палатке за огромной скалой, малыш Бен, Шарлотта, Кейт и я. Давно я так не веселилась. Я единственная не сплю, как всегда. Я забыла в машине свои снотворные и не могу найти свой пуловер. Я видела девять падающих звезд, так что их было по одной для каждой из девочек, и еще для Романа, и Бена, и Мунги.

Надеюсь, я завтра не упаду с лошади, я недавно слышала, как они ржали и всхрапывали. Так чудесно было разжечь костер, есть отбивные, смотреть на звезды и гулять по горам. Кейт увидела, что на Париже мир не заканчивается, и обиделась, я сказала ей, что Лондон – тоже еще не все, только природа невероятная, и тем хуже для Великой Китайской стены! Как бы там ни было, эти огромные красные горы похожи на слои блестящего пластика, наложенные один на другой. В любую минуту на вершине может появиться могавк, и мы окажемся в фильме Роберта Митчема. Роман положил своего драгоценного скорпиона на ватную подстилку в моей коробке с затычками для ушей.

Мне надо попытаться заснуть, мой фонарь притягивает всех насекомых на свете. Кейт протерла мое пыльное лицо кремом для ног «Доктор Шолль», отличное начало!

Последняя ночь с девочками. Мне так хочется все им рассказать, но я решила этого не делать, это было так чудесно с их стороны – взять меня с собой в поездку, и я не хочу, чтобы они даже секунду беспокоились из-за меня… Ты сеешь сомнение, а потом от него невозможно избавиться…