В трагедиях, которые писал Йорш и которые они ставили на берегу, заполняя долгие летние вечера, всегда была роль воина или короля. Теперь ей предстояло то же самое — сыграть роль короля-воина и в некотором смысле попытаться стать им или хотя бы убедить в том несчастную горсть солдат, которых она сумела собрать. Может, благодаря этому они смогли бы победить. Во всяком случае, погибли бы хоть с каким-то утешением. Роби всего лишь должна была отыскать образ короля в своей памяти и сыграть эту роль. Как на сцене.

На ее неровно обритой голове, все еще испачканной кровью и грязью, сияла королевская корона. Роби посмотрела на свое отражение на поверхности клинка: не слишком достойный короля образ — чересчур отдает оборванкой или беглой преступницей. Тогда она сорвала одну из белых вуалей, окружавших трон, покрыла ею голову и надела поверх корону. Теперь ее лицо казалось загадочным, словно парившим в белом облаке. Снова взгляд Короля слился с ее собственным взглядом, потом Король вновь исчез: пришло время действовать.

Глава третья

Розальба вышла из Малого тронного зала.

В дверях ее покоев стоял на страже комендант королевского дворца; увидев Роби, он поклонился. Эрброу все еще спала и не проснулась, даже когда мать наклонилась над ней, чтобы поцеловать.

Королева-ведьма вернулась на городскую стену, но сначала прошла через подземелье и быстро подсчитала, сколько флаконов с духами, с этой волшебной водой, рождающей огонь, было аккуратно расставлено на полках. Почти две сотни. Где-то в уголках памяти ее Король все еще был рядом с ней. О том, чтобы вложить меч в ножны, не стоило и думать — это было слишком трудно, к тому же очень непросто было потом вытаскивать его. Роби решила держать меч в руках обнаженным. Взгляд ее заскользил по бескрайним полчищам орков. За ее спиной неподвижно стояли каменные короли.

Постепенно собирались солдаты и добровольцы, испуганные, сомневавшиеся, но, несмотря ни на что, с оружием в руках. Все взгляды устремились на нее — высокую, полную достоинства, закутанную в великолепный плащ, напоминавший море в лунном свете. Над ее спокойным строгим лицом сверкала корона, древняя, как сам город.

Далигар находился в смертельной опасности, но у него был король. Корона сверкала в неровном свете одинокого факела, вуаль развевалась на ветру, словно знамя, единственное, которое было у них в эту ночь, и сама ночь могла стать для них последней. Золотая вышивка и жемчуг на плаще переливались и мягко мерцали. Меч излучал свой собственный свет в этой безлунной ночи.

Король был женщиной, и это казалось почти немыслимым, но в древнейшие времена тоже существовали короли-женщины — их называли королевами. Некоторые из них были королевами-ведьмами.

У Далигара была королева-ведьма.

Королева была замужем за эльфом — значит, она была королевой-ведьмой.

Может, еще не все было потеряно.

Роби не любила Далигар. Точнее, она ненавидела его всей душой. Это был город, который безразлично смотрел на казнь ее родителей, город, который при других обстоятельствах праздновал бы сейчас смерть Йорша. Сейчас народ смотрел на нее с таким благоговением, словно она была одним из богов, сошедшим с небес, чтобы купить себе пару фунтов фасоли на их нищенском рынке. Роби отдавала себе отчет, что те же самые люди с таким же благоговением приветствовали бы ее повешение, если бы бегство Судьи-администратора не оставило их город на растерзание оркам.

Из всех мест, за которые она хотела бы сражаться и погибнуть, Далигар был последним. Из всех людей, за которых она хотела бы сражаться и умереть, эти были последними.

«Я сражаюсь тем, что есть», — сказал когда-то Ардуин. Она должна была сражаться плечом к плечу с жителями Далигара, с этими глупыми и ничтожными людьми, которых она ненавидела так же, как и их город.

Роби смотрела с крепостной стены. Последняя горсть облаков исчезла с небосклона, усыпанного несмело мерцавшими звездами. Луны не было, но костры орков ярко освещали холмы и равнину, которые расстилались перед ней огромной картой, усеянной огнями.

Где-то сбоку от Роби стоял Джастрин и разъяснял ей различия между племенами орков, не скупясь на подробности при описании их привычек, традиций и истории.