Непосредственно «о том самом» мы с ней больше не говорили, я её ни о чём не спрашивал. Но поймите, она поняла всё сразу и едва уловимыми порывами тела, движением глаз подала мне знак, что «да, согласна». Я и не пытаюсь искать себе оправдания. Тут, вроде бы, ни судей, ни прокуроров, ни юристов совсем уже не осталось. Но объяснить ситуацию, точнее, объясниться, мне бы, всё же, хотелось.

Нам, трусливым обитателям КонСоюза, загнанным в рамки придуманной кастрированными женоподобными бюрократами системы ценностей, говорить об этом очень трудно.

Представим же, что я не на допросе у представителей «серых пиджаков», а на кушетке в кабинете доктора Фрейда. Расслабимся и попробуем рассказать так, как будет рассказываться.

Мне семь лет, и я в доме моей тёти играю в игрушки вместе со своей шестилетней троюродной сестрёнкой. В какой-то момент игры, не помню уже от кого из нас, возникает простое, как три советских рубля, предложение: посмотреть. Затем уединение где-то посреди плюшевых медведей и наборов «посудки». И вот она, самая эротичная сцена всей моей жизни – белые ситцевые девичьи трусики, опущенные до середины бёдер. Оттянутая резинка, высвобождающая мою внезапную эрекцию, и предельно искреннее восхищение созерцавшей этот момент девочки. Вот бы все мои будущие партнёрши радовались так же, как она!

Что Вам ещё сказать, доктор? Я вижу, как вы сосредоточенно и сладострастно молчите, предвкушая клубничку послаще.

Пионерский лагерь в Ялте, моя любимая страна на грани развала. Танцующие пионеры под чёрным небом, цикады и Кайли Миноуг. «Ло-ко-ло-ко-моушн». Значит, мне в тот момент примерно столько же лет, как ей сейчас. А Той? Тоже, значит, столько же. Различие, правда, также весьма значительно: Та – брюнетка, у неё вполне себе крупные грудки, крепкая немаленькая попка.

Мне, вообще, кажется, что я всегда предпочитал именно таких: тёмненьких и кругленьких, скорее восточных, чем западных, скорее южных, чем северных. Последняя Девочка с её худосочностью, по идее, совсем не мой тип. Неужели дефицит женских тел сыграл со мной злую шутку?

Доктор просит не отвлекаться на ерунду и закончить с Той, из пионерского лагеря. Нет, простите, доктор, я, кажется, израсходовал весь свой запас откровенности. Скажем так, по силе своего эмоционального воздействия тот случай под тёплым крымским небом для меня надолго оставался эротическим моментом номер два. Надолго – это до того, как Она посмотрела на меня сквозь треугольник своей поднятой вверх руки у костра в Бункере. Ничего я Вам больше не расскажу об этом, простите, это наше личное.

Неужели мы дожили до того счастливого момента, когда взрослый дяденька может без опаски взять за руку маленькую девочку?! В последние годы перед «взрывами» какие-то мерзкого вида «дяденьки» с толстыми пивными пузиками штурмовали суды, насылая на них своих дрессированных адвокатов, требовавших признать их клиентов, патологически любящих маленьких девочек, «меньшинствами». И чего вы добились этими вашими процессами, извращенцы хреновы? Для достижения цели и надо-то было, всего-навсего, уничтожить нашу цивилизацию.

Об убежище, о котором рассказала Последняя Девочка

В последнюю ночь перед тем, как на нас напали «охотники» Алексея, она рассказала мне свою историю. Она назвала своё имя и гладила мою ладонь нежными пальчиками. Она поведала мне, наконец, как они с отцом выживали всё это время. У меня уже было подозрение на этот счёт. Я не поверил, что они провели все два года в заброшенном телецентре, они явно там были «залётными» птицами. Теперь же рассказ Девочки полностью подтвердил мои догадки.

В самом начале своего долгого путешествия после «взрывов» семья Девочки, состоявшей из отца, матери, старшего брата, ну и, собственно, самой «дюймовочки», отправилась, как и многие другие, «за город», чтобы переждать все случившееся с миром до лучших времён. Однако папаня Девочки, будучи мужиком, очевидно, неглупым, вскорости сообразил, что отъезд «на дачу» – это билет в один конец. Где-то через месяц они решили вернуться в город, точнее, в пригород, на территорию одной из военных частей, в которой служил дядя Девочки, брат её отца.

В тот период многие люди искали у военных защиты, пытались всеми правдами и неправдами проникнуть в эти обмотанные колючей проволокой закрытые сооружения, надеясь найти там еду, питьё и укрытие от метели. У военных, действительно, был некоторый запас, продовольствия. Но был он рассчитан всего на три месяца потенциального военного конфликта. То есть, к длительной войне, понятное дело, никто не готовился. Ещё бы! Какая там война! Мы же в Континентальном Союзе! Нас защищает огромная Единая Континентальная Армия, а единственное недружественное государство находится в нескольких сотнях километров южнее наших границ!