В её глазах отразился огонь костра, вспыхнув на мгновение золотым блеском. Я почему-то сказал ей, что слово «аксиллизм» услышал от неё впервые в жизни, хотя давно и долго работал в сфере, связанной с чувственными наслаждениями. Она усмехнулась, обняла руками колени, потом положила на них голову, и, глядя мне прямо в глаза, объяснила значение этого термина. Я спросил её, так, из чистого любопытства, не помнит ли она, как там называется «это», когда в виртуальных очках и с хомячками? Она задумалась на секунду и ответила. Оказывается, она и это знала. Само слово, правда, снова вылетело у меня из головы. Я попросил её показать, что она там рисует. Выяснилось, что это наши портреты: меня, Мясника, Электрика, Проповедника, Макарки. Для полноты картины не хватало только Плотника, хоть он и дурак набитый, предатель, и, вообще, я не хочу о нём вспоминать. Девочка сказала, что может изобразить и его, если есть фотография или что-то такое. Я пообещал ей фото Плотника, а также попросил написать автопортрет.

После её появления я почти перестал «летать». Я побрился. Я снова стал бодр и весел, словно в первые дни переселения в Бункер. Я перемещался по нашему жилищу с бешеной скоростью, пытаясь всё наладить и починить. Мне вдруг стало резать глаза то запустение, в которое пришёл Бункер в последнее время. Сознание, которое как будто долгое время было залеплено грязным полиэтиленом, вдруг прояснилось до чистоты цейссовских стёкол. Во мне начало прорастать нечто такое, что я давно и сознательно, казалось бы, навсегда, в себе подавил. И ещё я вдруг заметил, что куда-то делась моя сестра.

Как вы уже знаете, последние десять лет своей жизни «до взрывов» я посвятил сфере половых отношений. Вам может это показаться странным, но при всей моей сопричастности к этому, сам я проводил своё свободное время подобно монаху. Разумеется, никаких схим и постригов не было, но и секса не было тоже. Так, конечно, было не всегда. Я тоже был молод и любил женщин, но всю жизнь прожил холостяком. Пусть какие-нибудь психотерапевты или даже психоаналитики пороются в ворохе моих мыслей, изучат эту мою тетрадку и найдут там первопричину, если им это зачем-то надо. Замечу, однако, что по странному совпадению это моё «монашество» началось именно в тот период, когда мои деловые интересы соприкоснулись как раз со сферой сексуальной.

Наш недолгий разговор с Девочкой опять прервался. Снова что-то стал рассказывать Электрик, она повернулась к нему, убрав волосы в сторону и предоставив мне возможность созерцать её головку сзади. Бог ты мой, она ведь делала это не просто так! Все эти кошачьи потягивания и смена поз, эти взгляды из-под полуопущенных ресниц – это же всё для меня! Внезапная догадка, что со мной может флиртовать почти четырнадцатилетняя девочка, пронеслась по всему телу словно ток. Я ведь всё ещё живой. Этот пушок на затылке, эти крохотные невидимые под одеждой грудки, эти худые ноги, вытянутые по направлению к костру, растеребили старую рану, которую я так долго лечил. Откуда-то возник, скопился и начал рваться наружу сгусток, но даже не желания или какой-то там книжной страсти, а похоти, именно похоти, необходимости здесь и сейчас обладать этой девочкой.

В том далёком, почти позабытом мире, где нельзя было дотрагиваться до собственных детей, но нужно было уважать права меньшинств, я бы гнал эти мысли прочь, лишь стоило им только появиться. Сейчас, являясь полицейским для самого себя, я пытался не выдать свои чувства окружающим скорее из смущения, чем из-за запретности темы, но я не мог, да и не пытался скрыть их от Неё. Я ничего ей не сказал, и слова в нашей ситуации были совершенно не нужны. Вся эта затея с Макаркой и дурацким сводничеством стала мне видна так, как будто я смотрел на неё глазами Девочки. Господи, какой там Макарка! Какая чушь. Привести живого человека, словно корову на вязку к племенному быку…

Ещё о запретном

Вас интересуют «потные» подробности того, что было дальше? Не терпится обсудить-осудить, подтвердить свои выводы о правильности выбранного пути по отношению к этому греховному миру? Это я к «бородатым» обращаюсь. Ну а «зелёненьким», я думаю, может быть очень интересно, как «это» там делалось у примитивных организмов далёкого прошлого. Раз уж «зелёненькие» смогли добраться до нашей обугленной и обледенелой планеты, пролетев десятки парсеков в космическом пространстве, они, наверное, уже достигли такого состояния, при котором коитус воспринимается как совершенно бессмысленное занятие, как неумеренно пустая трата энергии. Мы бы тоже пришли к подобным выводам, продолжая тихонько двигаться вверх по ступеням эволюции, но внезапно предпочли сесть в лифт, который за пару лет опустил нас веков на двадцать вниз. Вместо будущей цивилизации мысли мы выбрали прошлую цивилизацию чувств.