Читаем Последняя девочка полностью

Ну и ладно, забудем про припасы, мне нужны были вовсе не протухшие консервы, шубы или какие-нибудь банки с клеем, мне нужна была девочка, а её тут не было! Мы потратили несколько часов впустую. Тогда я подумал, что, наверное, прав был Мясник, предлагая направиться вглубь города. Тогда бы нам пришлось значительно удалиться от Бункера, и, возможно, заночевать в чьей-то заброшенной квартире или в каком-либо ином месте. Но мы исследовали бы новые участки территории, и, кто знает, вдруг нашли бы кого-нибудь живого. Я слишком опасался уходить далеко от нашего надёжного убежища, которое верой и правдой служило нам домом на протяжении целых двух лет. Но теперь настало время рисковать, а не отсиживаться. Даже если по возвращении «домой» мы застанем наш Бункер опустошённым, повод ли сожалеть об этом? Об исчезновении Последнего Мальчика я бы переживал, причём, думается, даже больше, чем его биологический отец. Но и Мальчик один, сам по себе, в нынешней ситуации значил очень мало. Мне нужна была гендерная пара.

Устав от бесплодных поисков, мы решили покинуть телецентр. Свет, с утра похожий на настоящий, солнечный, ближе к вечеру стал более тусклым. Значит, скоро ночь, и нам надо было решить: возвращаться обратно в Бункер или отправиться в центр с ночёвкой. Мы собрались обсудить наш дальнейший план, рассевшись на поломанных стульях в одной из комнат на первом этаже. Однако не успел я толком обнять своими уставшими ногами ножки стула, словно в далёкие времена своей преподавательской карьеры, как внезапно вскочил, почувствовав в стороне какое-то шевеление.

Я давно уже не просто слышу и вижу, а чувствую, как будто сканирую какими-то неизвестными рецепторами всё пространство вокруг себя. Мои внутренние локаторы явно засекли движение, и я тут же метнулся в сторону, откуда оно шло. Мои спутники без слов меня поняли и с оружием наготове бросились вслед за мной. Наш путь лежал внутрь небольшого двухэтажного здания. Мы заходили с южной стороны, поэтому вся территория перед входом уже протаяла, можно было, как раньше, шагать по асфальту. О, это забытое ощущение хруста мелких камешков под подошвами ботинок!

Мы уже бегло осматривали это здание, как только проникли в телецентр, но ничего там не нашли. Если здесь кто-то и прятался, то делал это очень ловко. Впрочем, как бы иначе он выжил посреди всего этого ожившего «сай-фая», превосходящего своими спецэффектами любые фантазии голливудских скриптрайтеров?! После разразившегося на весь мир Апокалипсиса?!

Я доверял своим чувствам. Там точно кто-то был, и этот кто-то мог быть вооружён, поэтому надо было быть предельно осторожными. Мы шли вдоль коридора на первом этаже, распахивая одну за другой все двери и обнюхивая все углы.

Они попытались улизнуть, когда поняли, что я их увидел. Два тела, большое и маленькое, бросились от нас прочь вверх по лестнице. Мы бежали за ними по этим гулким холодным коридорам, по этим обледенелым ступеням, отбрасывая в стороны остатки мебели, выбивая двери и крича вдогонку беглецам. Мы, наконец, загнали их в угол, в комнату на втором этаже, без окон и запасных выходов. Возможно, когда-то здесь делались телепередачи или что-то в этом роде, поскольку тут было очень темно, и повсюду валялась какая-то странная техника. К темноте нам, детям подземелья, было не привыкать.

Я не мог отчётливо разглядеть тех людей, за которыми гнался, но чувствовал, что среди них есть та, которую мы ищем. Вторым, наверное, был её отец или кто-то из родственников. Удары быстро бьющегося сердца гулко отдавались у меня в висках. Я давно не бегал, к тому же мне было всё-таки уже за шестьдесят!

Мы были вооружены, а вот насчёт них я сомневался. Во время погони ничего похожего на оружие я не увидел. Да и вели себя беглецы не так, как опытные «охотники». Они даже не пытались отстреливаться.

Я начал переговоры, предлагая им выйти. Я сказал, что нас тут трое, и мы вооружены. Я уговаривал его (тогда я ещё не был полностью уверен, что это её отец, но позднее выяснилось, что я оказался на 100 процентов прав!) отпустить девочку с нами и, тем самым, дать ей шанс на выживание. Она сможет спастись только вместе с другими людьми. К тому же, в телецентре не было никакой еды. И хотя хорошо, что ему удалось сохранить жизнь своей дочери, но на этом его миссия закончена. Точнее говоря, почти закончена, так как, если он действительно хочет принести пользу своим существованием, то ему было бы лучше добровольно стать пищей для других, прежде всего, для девочки. Я говорил разумные вещи. Я ведь не политик какой-нибудь, чтобы врать и ходить вокруг да около.