Читаем Портрет смерти полностью

– Когда Сиобан забеременела, он перевез ее к себе. Твердил, что они скоро поженятся. Она сказала родным, будто вышла замуж. Ей было стыдно признаться, что это не так. Время от времени навещая родителей, она притворялась, что счастлива. Глупышка… – тихо сказала Мойра. – Что ж, у нее был ребенок. Патрик был рад тому, что родился мальчик, и все еще поговаривал о женитьбе. Сиобан верила этому, поскольку хотела, чтобы у ее ребенка был настоящий отец. И тут он начал ее бить.

Мойра повернулась лицом к Рорку.

– Сначала все было не так уж страшно. Во всяком случае, так она говорила мне. Так говорят почти все. Что они сами виноваты, что они придирались к мужьям и злили их. Это входит в правила игры.

– Я знаю эти правила. И знаком со статистическими данными.

– В самом деле? Конечно, ты не стал бы браться за строительство, не выяснив подробностей. Но когда дело касается тебя лично, все выглядит по-другому.

– Я не знаю девушки, о которой вы говорите. – «Незнакомка, – сказал он себе. – Точнее, фантазия. Сказка, которую сочинила эта женщина с какой-то тайной целью. Не иначе».

– Ее знала я, – ответила Мойра.

И этот тихий голос что-то всколыхнул в нем.

– Это вы так говорите…

– Да, говорю. В тот вечер, когда она позвонила по телефону доверия, он привел в дом другую женщину. Ничего не стесняясь. А когда Сиобан стала возражать, он сломал ей пальцы и подбил глаз.

У Рорка запершило в горле, но голос остался холодным.

– У вас есть доказательства?

– Никаких. Я говорю тебе то, что знаю. А как ты распорядишься этим – твое дело. Может быть, ты такой же бессердечный, как и он… Но я закончу рассказ. Она прожила в приюте неделю. Я видела ее каждый день. И решила, что выполнила свою миссию. Смилуйся, господь, над нами обеими… Я делала все так, как меня учили. В Клэре у нее осталась семья – родители, двое братьев и сестра-двойняшка. Я убеждала ее написать им, потому что звонить она отказывалась. Говорила, что не вынесет позора, если обо всем придется рассказать им. Тогда я заставила Сиобан написать и сообщить, что она возвращается домой и привезет с собой сына. Я сама отнесла ее письмо на почту.

Тут зазвонил стоявший на столе видеотелефон, заставив Мойру очнуться. Она судорожно вздохнула и продолжила, не обращая внимания на звонок:

– Я сама подтолкнула ее. Сделала это слишком поспешно, потому что считала, что поступаю правильно. А на следующий день Сиобан покинула убежище, оставив мне записку, что не может уйти от человека, не дав ему возможности загладить свою вину. У ее сына должен быть отец.

Она покачала головой:

– Я ужасно разозлилась. Все мои усилия пошли прахом, а драгоценное время оказалось потраченным впустую, потому что эта девушка продолжала обманывать себя. Я злилась на ее непроходимую глупость несколько дней, а потом окончательно вышла из себя. Решила нарушить еще несколько правил, сходить на квартиру, где Сиобан жила с ним, и снова поговорить с ней. Решила, что спасу ее и этого чудесного мальчика во что бы то ни стало. Я хотела спасти ее и не знала сомнений. Это и привело меня к дверям лачуги, в которой он держал ее.

В памяти Рорка тут же возникли картины и запахи детства. Запахи блевотины и мочи в закоулках. Аура отчаяния.

– Если тогда на вас была форма социального работника, то вы были либо очень смелой, либо очень глупой.

– И то и другое. Точнее, тогда я и была такой: глупой и смелой. За такие вещи меня могли уволить. Даже обязаны были. Но мне не было до этого дела. На кону стояла моя гордость. Моя, понимаешь?

– Не ее ли вы и пытались спасти, миссис О'Баннион?

Насмешливый тон Рорка раздосадовал ее.

– Я хотела спасти ее и тебя. Но и свою гордость тоже. Хотела сохранить самоуважение.

– В те времена мало кто из дублинцев мог себе это позволить. Одной гордостью не проживешь.

– Да, в конце концов, я тоже убедилась в этом. И Сиобан стала моим первым уроком. Жестоким уроком. У меня было с собой письмо от ее родителей. Я твердо собиралась забрать вас и отправить в Клэр.

За дверью кабинета раздался взрыв детского смеха и топот бегущих ног. Вслед за тем прозвучали громкие женские голоса, и снова наступила тишина.

Мойра села и сложила руки на коленях, как школьница.

– Патрик сам открыл дверь. И я поняла, почему она влюбилась в него. Он был красив, как сто чертей. Смерил меня наглым взглядом. Я подняла подбородок повыше и сказала, что пришла поговорить с Сиобан.

Мойра на мгновение закрыла глаза, а потом снова открыла их.

– Патрик прислонился к дверному косяку и издевательски улыбнулся. Сказал, что она удрала, и слава богу. Украла пятьдесят фунтов, которые он заработал по́том и кровью, и смылась. И если я увижу ее, то должна буду передать, чтобы она не останавливалась.

Он лгал так умело, что я поверила ему. Подумала, что она в конце концов опомнилась и уехала домой – в Клэр. А потом услышала плач младенца. Услышала твой плач! И ворвалась в дом. Я застала его врасплох, иначе это бы мне не удалось. «Она бы ни за что не бросила ребенка, – сказала я. – Где Сиобан? Что вы с ней сделали?»

Мойра сжала кулак и с силой ударила им по колену.